Поступь хаоса

Несс Патрик

Что мне делать?

Что делать?

Девочка немного успокаивается. Она уже не так сильно дрожит, руки чутьчуть опустила и вроде не собирается дать деру при первой возможности, хотя бесшумного человека разве поймешь? И вапще — разве можно быть человеком, если у тебя нет Шума?

А меня она слышит? Слышит? Может ли бесшумный человек слышать чужой Шум?

Я гляжу на нее и как можно громче и четче думаю: Ты меня слышишь? Слышишь?

Она даже

в лице не меняется, взгляд остается каким был.

— Ладно, — говорю я и пячусь. — Ладно, стой на месте, хорошо? Просто стой на месте.

Я делаю несколько шагов назад, но глаз с девочки не свожу, а она не сводит глаз с меня. Я опускаю руку с ножом и стягиваю с себя одну лямку рюкзака, потом наклоняюсь и скидываю его на землю. Не выпуская ножа, открываю рюкзак и выуживаю книжку.

Она тяжелей, чем полагается быть вещи, полной одних слов. И пахнет кожей. А внутри — множество страниц, исписанных моей ма…

Придется им обождать.

— Смотри за девочкой, Манчи, — говорю я.

— Смотрю! — лает он в ответ.

Я заглядываю под обложку и вижу там сложенный вчетверо листок бумаги — как Бен и говорил. Разворачиваю. Это нарисованная от руки карта, а с другой стороны — сплошной ковер из слов, которые я даже не стану пытаться разобрать в таком Шуме.

Наш дом на самом верху, чуть ниже город и река, по берегу которой мы с Манчи только что спустились. Она ведет к болоту, и мы сейчас именно здесь. Но на этом карта не заканчивается, верно? Болото снова превращается в реку, и Бен нарисовал вдоль ее берега стрелочки — она приведет нас к…

БАЦ!!! Мир на секунду вспыхивает, и что-то тяжелое ударяет меня по голове — прямо по тому месту, куда бил Аарон. Я падаю, но успеваю взмахнуть ножом и слышу крик боли. Мне удается развернуться, и я с размаху шлепаюсь на собственный зад, прижимая руку с ножом к больной голове. Смотрю в ту сторону, откуда на меня напали, и вот он — мой первый урок:

Бесшумные твари умеют подкрадываться, как бутто их и нет вовсе.

Девочка тоже сидит на земле и стискивает плечо: между пальцев течет кровь. Она выронила палку, которой меня шибанула, а лицо ее искажено гримасой — видимо, ей очень больно.

— ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?! — ору я, стараясь не прикасаться к лицу. Ох, ну когда же кончатся эти тумаки?

Девочка все еще смотрит на меня, морщась и стискивая рану.

Кровищи там будь здоров.

— Палка, Тодд! — лает Манчи.

— Черт, а ты-то где был?!

— Ка-ка, Тодд.

Я свирепо рычу. Он отбегает, а потом принимается непринужденно нюхать какие-то кустики. Внимания у собак с наперсток. Тупые, никчемные твари!

Начинает смеркаться, сонце село уже по-настоящему, а болото — и без того темное — становится еще темней. Но ответа я по-прежнему не нашел. Время идет, сидеть на месте мне нельзя, возвращаться тоже запретили, и вапще тут не должно бить никакой девочки.

Ух,

кровь у нее хлещет только так.

— Эй… — говорю я дрожащим от волнения голосом.

Меня зовут Тодд Хьюитт, думаю я, и я почти мужчина.

— Эй, — повторяю как можно спокойней.

Девочка поднимает взгляд.

— Я тебе ничего не сделаю, — говорю я, тяжело дыша, как и она. — Слышишь? Я ничего тебе не сделаю. Только ты больше не кидайся на меня с палками, хорошо?

Она смотрит мне в глаза, потом на мой нож.

Неужели понимает?

Я убираю нож от лица и кладу на землю. Но не отпускаю, вот еще! Свободной рукой я опять начинаю рыться в рюкзаке и достаю оттуда аптечку, которую положил мне Бен. Показываю ее девчонке.

— Аптечка, — говорю. Выражение ее лица не меняется. — Ап-теч-ка, — повторяю я по слогам и показываю на свое плечо, где у нее рана. — У тебя кровь.

Бесполезно.

Я вздыхаю и начинаю подниматься. Она вздрагивает и отползает назад. Я снова вздыхаю, но уже громко и сердито: Ничего я тебе не сделаю!!!

Поднимаю аптечку:

— Это лекарство. Оно остановит кровь.

По-прежнему ноль эмоций. Может, она вапще ничего не чувствует? И не думает?

— Слушай, — говорю я и с щелчком открываю коробку. Одной рукой шарю внутри, вытаскиваю кровоостанавливающий компресс и разрываю упаковку зубами. У меня наверняка идет кровь из того места, куда меня сперва ударил Аарон, а потом эта девчонка, такшто я беру компресс и тру им над бровью. Убираю — ну точно, кровь. Протягиваю компресс девочке, чтобы она получше разглядела.

— Видишь? — Я показываю на свой глаз. — Видишь? Кровь остановилась.

Делаю шаг вперед — всего один. Девочка отшатывается, но не отходит. Я делаю еще шаг, и еще, и вот я уже рядом с ней. Она не спускает глаз с ножа.

— Нож я не уберу, даже не думай, — говорю я и протягиваю ей компресс. — Эта штука склеивает даже глубокие раны, поняла? Я хочу помочь.

— Тодд? — лает Манчи.

— Погоди, — говорю ему я и продолжаю: — Слушай, у тебя кровь хлещет. А я могу ее остановить, ясно? Только не вздумай бить меня палками.

Она смотрит. И смотрит. И смотрит. Я пытаюсь напустить на себя спокойный вид. Не знаю, зачем я пытаюсь ей помочь — она меня чуть не убила, — но я теперь вапще мало что знаю. Бен сказал, я найду ответы на болоте, но никаких ответов тут нет, только девчонка с кровоточащей раной: это я ударил ее ножом, она сама напросилась, но всетаки надо помочь ей — хоть какоето доброе и полезное дело.

Не знаю. Я не знаю, что делать, поэтому делаю вот что.

Девочка все еще смотрит на меня и тяжело дышит. Но она хотя бы не убегает и не шарахается в сторону, а едва заметно подставляет мне плечо, чтобы я мог дотянуться до раны.