Поступь хаоса

Несс Патрик

— Когда я повзрослею?

— Когда последний мальчик Прентисстауна станет мужчиной, — кивает Бен. — Мальчикам, ставшим мужчинами, рассказывали всю правду. Точней, особую версию правды. И тогда они тоже становились пособниками.

Я вспоминаю его Шум на ферме — о моем дне рождении и взрослении.

О том, что такое пособничество и как оно передается.

Как оно ждет своего часа, чтобы перейти ко мне.

И о мужчинах, которые…

Я выбрасываю это из головы.

— Чушь какая!

— Ты

был последним, — говорит Бен. — Если бы мэр смог внушить свои идеи каждому прентисстаунскому мальчику, он бы стал Богом, так? Как создатель, он имел бы над нами полную власть.

— Если падет один… — говорю я.

— Падут все, — заканчивает за меня Бен. — Вот почему ты так ему нужен. Ты символ его всевластия. Последний невинный мальчик Прентисстауна. Если падешь и ты, его армия будет готова.

— А если нет? — спрашиваю я, раздумывая, не пал ли я уже.

— Если нет, он тебя убьет, — отвечает Бен.

— Выходит, мэр Прентисс такой же безумец, как Аарон, — говорит Виола.

— Не совсем. Аарон просто сумасшедший, а мэр знает, как использовать безумие для достижения своей цели.

— Это какой же? — спрашивает Виола.

— Власти над миром, конечно, — спокойно отвечает Бен. — Ему нужен весь Новый свет.

Я открываю рот, чтобы спросить еще о чем-нибудь, чего знать не хочу, но тут — кто бы мог подумать? — мы все слышим знакомые звуки.

Тук-дук, тук-дук, тук-дук.

Беспощадный и неотвратимый топот копыт — как шутка, над которой никто и никогда не станет смеяться.

— Не может быть… — выдыхает Виола.

Бен уже вскочил на ноги и прислушивается.

— Похоже, всадник всего один.

Мы дружно смотрим на дорогу, немного поблескивающую в лунном свете.

— Бинокль! — кричит Виола прямо мне в ухо.

Я без слов достаю его из сумки, включаю ночное видение и смотрю на дорогу в направлении звука, звенящего в ночном воздухе.

Тук-дук, тук-дук.

Я смотрю все дальше, дальше…

И наконец вижу.

Вот он.

Ну конечно, это он, кто же еще?

Мистер Прентисс-младший, целый и невредимый.

— Черт, — слышу я голос Виолы, прочитавшей мой Шум. Передаю ей бинокль.

— Дейви Прентисс? — восклицает Бен, тоже прочтя мои мысли.

— Единственный и неповторимый. — Я кладу бутылки с водой обратно в сумку. — Бежим отсюдова.

Виола дает бинокль Бену, и тот тоже смотрит на дорогу, потом отводит бинокль и быстро окидывает его взглядом:

— Хитрая штука!

— Нам пора бежать, — говорит Виола. — Как обычно.

Бен поворачивается

к нам, все еще держа в руке бинокль. Он переводит взгляд с меня на Виолу и обратно, и я уже вижу, что крутится у него в голове.

— Бен… — начинаю я.

— Нет, — обрывает меня он. — Здесь мы должны расстаться.

— Бен…

— Уж с клятым Дейви Прентиссом я как-нибудь справлюсь, не переживай.

— Он вооружен — говорю я. — А ты нет.

Бен подходит ко мне:

— Тодд…

— Нет, Бен! — уже громче говорю я. — Даже слушать ничего не хочу!

Он смотрит мне в глаза — я замечаю, что для этого ему больше не надо нагибаться.

— Тодд, — начинает он заново, — я должен искупить грех, который взял на душу ради твоей безопасности.

— Не бросай меня, Бен! — кричу я, в голосе уже слышатся слезы (заткнись!). — Никогда больше меня не бросай!

Он качает головой.

— Я не могу пойти с вами в Хейвен. Ты это знаешь. Я враг.

— Мы объясним людям, что случилось.

Но он все качает и качает головой.

— Всадник уже близко, — говорит Виола.

Тук-дук, тук-дук, тук-дук.

— Единственное, что делает меня мужчиной, — говорит Бен твердым, как камень, голосом, — это ты, который становишься мужчиной.

— Я еще не мужчина, Бен! — говорю я, чуть не захлебываясь (заткнись!). — Я даже не знаю, сколько дней осталось до моего дня рождения…

Тут он улыбается, и эта улыбка говорит мне, что спорить бессмысленно.

— Шестнадцать, — отвечает он. — Шестнадцать дней осталось. — Он берет мой подбородок и приподнимает. — Но ты уже давно стал мужчиной. И никому не позволяй говорить, что это не так.

— Бен…

— Ступай, — говорит он, отдает Виоле бинокль и крепко меня обнимает. — Ни один отец так не гордился своим сыном, — шепчет он мне на ухо.

— Нет! — хнычу я. — Так нечестно!

— Да, нечестно. — Бен отстраняется. — Но в конце дороги тебя ждет надежда. Никогда об этом не забывай.

— Не уходи!..

— Я должен. Опасность уже рядом.

— Все ближе и ближе, — добавляет Виола, глядя в бинокль.

Тук-дук, тук-дук, тук-ДУК.

— Я его задержу. Бегите, пока не поздно! — Бен смотрит на Виолу: — Дай мне слово, что и дальше будешь помогать Тодду.

— Даю слово, — отвечает она.

— Бен, прошу тебя… Ну пожалуйста…

Он в последний раз хватает меня за плечо:

— Помни о надежде.

Больше он ничего не говорит: разворачивается и бежит с холма на дорогу. Внизу он оглядывается и видит, что мы никуда не ушли.