Поступь Повелителя
Шрифт:
Вскоре вдали показались Южные ворота, украшенные расписным барельефом, а по сторонам потянулись скромные домики городской окраины. Прятаться дальше было уже негде, пришлось топать по самой середине дороги. Наблюдая, как трудолюбивые огородники бросают работу и кидаются грудью на заборы, чтобы полюбоваться невиданным зрелищем, Ольга чувствовала себя бесплатным клоуном и стала даже подумывать о том, чтобы начать собирать деньги за просмотр. Действительно, зрелище было не из каждодневных. По улице чинно вышагивал огромный тролль в коротких штанишках, опасно потрескивающих по швам. На согнутом локте чудовища сидела
Наблюдая реакцию горожан на эту идиллию, Ольга начала беспокоиться, что стража попросту не впустит в город подозрительную особу с еще более подозрительным троллем, будь он хоть сто раз грамотный. Однако к величайшему ее удивлению стражи у ворот не оказалось. Сами ворота были открыты, и в них уже образовался затор из двух карет и циркового фургона с пестро раскрашенным тентом. Богато одетый кабальеро орал на своего кучера и на его коллегу с соседней кареты; кучера огрызались, тоже орали друг на друга и вместе с господином поливали несчастного возчика и нескольких циркачей, высыпавших из повозки, хотя те были совершенно невиновны в том, что две кареты одновременно пытались обогнать их прямо в воротах. А больше всего, разумеется, страдали лошади, еще меньше людей повинные в создании аварийной ситуации.
— Пако, — тихонько поинтересовалась Ольга, не в силах смотреть, как обижают несчастных животных, — ты сможешь растащить эти повозки, чтобы они могли проехать?
— Нет, — грустно признался могучий тролль. — Я не знаю, как.
— А если я тебе покажу, где взяться и куда тянуть, тогда сможешь?
— Ну, силы-то у меня хватит…
В силу собственной непрактичности Ольга намеревалась помочь застрявшим господам бескорыстно, даже не задумавшись о том, что у нее в карманах ветер свистит. Однако сами же пострадавшие все и испортили.
— Эй, ты! — повелительно окликнул владелец кареты, хамски указав при этом пальцем на грамотного тролля. — Ну-ка, убери с дороги эту телегу! Живо, тупое животное!
— Ага, щас! — ощетинилась Ольга, тут же утратив желание помогать таким невежам. — Во-первых, сударь, вы невоспитанный хам. Сейчас же извинитесь перед доном Пако и извольте обращаться к моему другу с должным уважением. А во-вторых, он вам ничем не обязан, так что за растаскивание пробки с вас десять золотых. И с остальных тоже.
Шарик в качестве моральной поддержки басовито гавкнул.
Оскорбленный за хозяина кучер поинтересовался, не желает ли бесстыжая попрошайка попробовать кнута, и немедленно был озадачен встречным вопросом — не желает ли герой получить в глаз от тролля?
Шарик подтвердил серьезность хозяйских намерений еще одним грозным «гав!».
Ситуация получалась неловкая и неприятная — кабальеро краснел и синел, не зная, как поступить, оба кучера затравленно скрипели зубами. Горячие мистралийские парни тяжко переживали за свою мужскую честь, но мордобой
Разрешить конфликт помогла дама из второй кареты. О, такие дамы не пропадают нигде и никогда, они способны справиться с любой ситуацией и повергнуть в прах любого противника звучным командирским голосом, непререкаемым потоком текста и грозной выправкой боевого бюста. Если же ко всему указанному комплекту добавить гербы на дверцах кареты, дама становится практически непобедимой. Высунувшись из окошка, этот образец укротительниц коней и посетительниц горящих изб по-хозяйски рявкнул:
— Сударь, в такой ситуации вы еще и торгуетесь? Когда в городе враги, когда через две минуты в эти ворота будет ломиться толпа беженцев пешком, верхом и в экипажах всех видов, вы торгуетесь за несчастные десять золотых?
Кабальеро сделался непостижимо-фиолетового цвета.
— Помолчите, сударыня! — огрызнулся он. — Дело не в деньгах! Задета моя честь!
— В задницу вашу честь, благородный дон! Мужчины, которым действительно дорога их честь, остались со своим королем! А ты, сопляк, раз уж драпаешь в первых рядах, драпай молча, не выпендриваясь, и поменьше рассуждай о чести, у тебя ее не больше, чем у этого самого тролля! И мозгов тоже! Извинись, как сказано, и заплати, сколько просят! Или растряси кружева и растаскивай сам, вместе со своим безмозглым кучером, которому только на деревянных лошадках ездить!
Шарик подтвердил и это.
Ольга уже не слушала. При первых же словах практичной дамы у нее вдруг закружилась голова и подогнулись колени. В городе враги! Она опоздала! Все-таки опоздала!
С трудом сделав несколько шагов сквозь мутный туман с желтыми искорками, внезапно затянувший окружающий мир, Ольга нащупала шершавый камень ворот и оперлась о нижний край барельефа. Не успела. Теперь ни Орландо, ни придворного мага ей не найти. Они же всегда вместе, во дворце, а именно там сейчас идет бой. Либо погибли, либо убежали так далеко, что ей нипочем не отыскать. Да и чем они теперь помогут…
— Сеньорита… Простите… — тихо произнес кто-то рядом, почтительно и виновато.
Ольга обернулась, навалившись на ворота спиной, чтобы не упасть, и старательно поморгала. Тощая нескладная фигура пожилого циркача из фургона расплывалась перед глазами, тошнотворная слабость быстро разливалась по всему телу, превращая конечности в кисель.
— Простите, мы не сможем заплатить… — тихо и безутешно продолжал старик, униженно склонив перед ней голову и прижимая к груди помятую шляпу. — У нас нет таких денег… Вот, только четыре… больше нету…
— Не надо… — торопливо отозвалась Ольга, вмиг почувствовав себя гнусным эксплуататором и гидрой мирового капитализма. — Не надо денег. Езжайте. Ничего не надо.
Туман поплыл, сгущаясь в темноту, мир зашатался и опрокинулся вместе с дорогой, воротами, каретами и далеким испуганным голосом: «Что с вами, сеньорита? Вам плохо?»
— Не реви, — сурово изрек придворный маг, взирая на своего короля с неодобрительным раздражением. — Стыд и позор! Взрослый мужчина, а чуть что — сразу в слезы!