Поступь Повелителя
Шрифт:
Девочки терпеливо дожидались ответа, чинно усевшись напротив. Это — Настя, достойная родственница Жака, бедная перепуганная девица, которая до сих пор с опаской взирает на причину своего страха. И причина эта — отнюдь не пылесос, как ни противно. А это — Саша. Не менее достойная родственница товарища Кантора. Бесстрашная юная некромантка из той породы девчонок, коих не испугать ни пылесосом, ни чокнутым мистралийцем, не говоря уж о мелочах вроде крыс или покойников. И откровенное любопытство в ее живых умненьких глазках вряд ли говорит о том, что девочке интересно, почему ненормальный
— Я не хотел вас напугать, — начал Кантор в надежде на какие-нибудь наводящие вопросы. Чтобы не продолжать, он все-таки решился сунуть в рот ложку местной пищи и тут же об этом пожалел. На вкус это была обычная каша, даже, кажется, с молоком, но слишком горячая и до невозможности сладкая.
— Твое хотение в данном случае никакой роли не играет, — по-взрослому ухмыльнулась кроха. Сейчас, без мешковатой куртки и без шапочки, скрывавшей смоляную челку и два коротких хвостика, она выглядела совсем ребенком. — Потому что Настя пугается всегда, а я никогда, независимо от того, хотят ли нас напугать. Мне интересны именно причины, побудившие тебя накинуться на пылесос.
— Он выглядел так, словно подкрадывался к Насте и собирался напасть.
— Вот видишь! — хихикнула Саша, подталкивая локтем ошарашенную подружку. — Я же говорила, что объяснение будет логичным и полностью исходящим из посылки, что кузен Диего в жизни не видел пылесоса. Или все-таки дядюшка? Ладно, потом разберемся. А суть в том, подруга моя, что красавец мужчина тебя самоотверженно спасал, прям чуть не зашибло его, а ты вместо благодарности на шкаф от него полезла. Вот что мы скажем дяде Вите — это уже другой вопрос…
— Может, спрятать пылесос на место? — предложила Настя. — Дядя Витя, насколько я понимаю, им не пользуется и неизвестно когда из кладовки достанет. А когда все-таки достанет и заметит, уже столько времени пройдет, что он и сам не поймет. Может, подумает, что сам когда-то по пьяному делу…
— Насть, не завирайся, а? Дядя Витя, хоть и закладывает раз в месяц по-черному, все-таки не дурак! Он первым делом у меня спросит, это же я привела к нему в дом не пойми кого.
— А если ему не говорить, что здесь был чужой?
— Я не скажу — папа скажет.
— Девочки, перестаньте, — перебил Кантор. — Скажите хозяину дома правду. Я извинюсь и найду какой-нибудь способ возместить ему ущерб. Или давайте я сам скажу. Мы уж как-нибудь между нами, мужчинами, это дело решим.
— Похвальное стремление, — опять усмехнулась девочка. — Только вот дядя Витя здесь бывает редко, и вы с ним можете просто не встретиться. Ладно, оставим пылесос, может, я еще смогу эту несчастную жертву починить. Давай лучше разберемся, кем мы друг другу приходимся и почему я тебя не знаю. Семья большая, но я знаю родню хотя бы по фотографиям и что-то не припоминаю, кто из наших родственников мог возникнуть на пустом месте посреди кладбища в таком виде. Если Насте не привиделось, конечно.
Странно она себя вела для ребенка. На вид кузине (или в самом деле племяннице?) можно было дать лет одиннадцать-двенадцать, ну
— Моего деда звали Байли, — не очень охотно поделился Кантор. Как-то не торопился он доверять незнакомым людям, пусть даже они приютили его и, кажется, кормят. Во всяком случае, сахару не пожалели. Но стоит ли говорить им об отце? Не будет ли у него неприятностей из-за этого? — Я его совсем не знал и видел только раз, в Лабиринте, когда он умирал. Тогда же я узнал о существовании Семьи и в первый и последний раз ее видел.
— О, насчет дедушки Байли я и не сомневалась, — хмыкнула девчушка. — Ветвь Кирин пропечатана у тебя на лбу семьдесят шестым стаутом. Да ты и похож на дедушку. Но его детей до сих пор не пересчитали точно, так что давай поподробнее. Ты родителей своих знаешь?
— Да, конечно. Но я всю жизнь считал, что мой отец принадлежит совсем к другой семье. Наверное, он жил под чужим именем.
— А где вы жили вообще? В каком мире вы обитали, что ты пылесоса в жизни не видел?
— Наш мир не сообщается с другими. Может, могущественные маги знают что-то об иных мирах, раз они следят за стихийными порталами, но я не принадлежу к числу посвященных.
— А, ну вот все и ясно! — совсем по-детски обрадовалась малявка, даже подпрыгнула на табуретке от полноты чувств. — По закрытым мирам у нас только дядя Макс гулял, он в греческой лавочке работает. А мы тут, значит, и понятия не имеем, что он там размножился! Выходит, мы все-таки одного поколения, так что ты мне не дядя, а брат. Троюродный. Хоть по возрасту и в отцы годишься. Ну а дальше? Сюда-то как попал?
— Не знаю, — честно ответил Кантор. — Сам понять не могу.
— У тебя что, память отшибло, или тебя какой-то знакомый эльф из телепорта потерял, да ты боишься, как бы у него неприятностей не было?
— Насчет эльфа — теория правдоподобная, сам первым делом об этом подумал. Но точно тебе сказать не могу. Последние пару недель… ну, или около того… я провел в Лабиринте.
— А что случилось?
— Это как-то касается дела? Допустим, меня по голове стукнули.
— Ну, такая версия прекрасно объяснила бы твою патологическую ненависть к пылесосам, но я же вижу, что ты врешь.
— А то, что я не хочу обсуждать причины своего падения в Лабиринт, ты не видишь? — начал закипать Кантор. — Это к делу не относится. Никаким боком. Так вышло. И все. До того момента я все помню, но события двухнедельной давности никак не объясняют перемещения между мирами.
— А твой летний наряд, количество паразитов в нем и вот это, — доставучая кузина приподняла двумя пальчиками наручники, — они объясняют?
— Я был в плену, — коротко пояснил Кантор. И добавил для пущей ясности: — У нас война.