Потанцуем вместе с листьями?

Уилкинсон Ли

Наклонив голову, он спросил:

– А теперь расскажи, где ты так хорошо научилась танцевать?

– Мой отец научил меня. Вальс был любимым танцем родителей.

– Прошу прощения!

– За что?

– За то, что посмел предположить, будто ты не умеешь танцевать вальс.

– Ну… я и диско танцую, не только вальс, – заметила она с улыбкой.

– Короче говоря, женщина с многочисленными талантами.

Он притянул ее ближе к себе, и дальше они уже молча наслаждались волшебством танца.

Когда Шарлотта

и Саймон вернулись, столик был уже накрыт. Еда оказалась действительно вкусной, и поэтому большую часть ужина они ели молча. И только когда перешли к кофе, Саймон решил возобновить разговор:

– Ты сказала, что твоя мама уехала в Австралию?

– Да, она вышла замуж за бизнесмена из Сиднея. Я удивилась, когда она решилась на такой шаг. Она всегда ненавидела даже саму мысль перелета. – Девушка на мгновение задумалась, а потом добавила: – Если честно, то я не ожидала, что она вновь выйдет замуж. Они с папой так любили друг друга. Мой отец умер, когда мне было восемнадцать.

– Есть ли у тебя братья или сестры? – спросил Саймон.

– Нет, я одна у родителей. Они не могли иметь детей. Поэтому и удочерили меня.

– Но это же… грустно.

– Нет, – она покачала головой. – Я была самым счастливым ребенком. Мои приемные родители были приятными и достойными людьми, и, хотя воспитывали меня в строгости, они любили меня и дали все, в чем я нуждалась.

– Когда же они тебя удочерили?

– Я была тогда еще совсем ребенком.

– Значит, ты не помнишь своих настоящих родителей?

– Нет. Я знаю только то, что рассказывала мне мама, когда я подросла. И тогда же она передала мне письма и документы, которые хранила. – Ответив на его вопрос, она продолжила: – Я знаю, что имя моей настоящей мамы было Эмили-Шарлотта и что в шестьдесят седьмом году, когда ей было только двадцать, она вышла замуж за мужчину по имени Стивен Болтон. Но десять лет спустя он оставил ее ради другой женщины. Она работала тогда секретарем и от тоски, наверное, закрутила роман со своим начальником, который был женат. Обнаружив, что забеременела, она обратилась к нему за помощью. Очевидно, он попытался заставить ее сделать аборт, а когда она отказалась, ушел от нее. К сожалению, моя мама потеряла обоих своих родителей.

– Должно быть, это было для нее трудное время. Итак, в каком же году ты родилась?

– В восьмидесятом. Для мамы это были очень сложные роды. Она так от них никогда и не оправилась. И спустя полгода подхватила грипп и умерла, даже не подозревая о том, что у нее были и другие, гораздо более серьезные болезни.

– Итак, ты была Шарлоттой Болтон до того, как тебя удочерили супруги Кристи? – спросил Саймон.

– Нет. После того, как муж оставил ее, моя мать вернула себе девичью фамилию – Янси.

– Необычная фамилия, – прокомментировал он.

– Хотя мои бабушка и дедушка жили в Лондоне, по письму, написанному моему дедушке, Полу Янси, можно

предположить, что он, должно быть, родился в Джорджии.

– Есть идеи, откуда может быть родом твоя бабушка? – спросил он как можно более равнодушно.

– Нет. Я только знаю, что ее звали Мэри, – ответила она и с улыбкой добавила: – Да уж, в отличие от семейства Фаррингтонов, мои корни плохо изучены. И боюсь, мне никогда уже не узнать историю своего рода.

– Но ведь говорят «блажен, кто не ведает»? Возможно, принадлежи ты роду Фаррингтонов, ты бы не обрадовалась, – вдруг иронично заявил Саймон.

Оркестр заиграл танго, и Саймон спросил:

– Потанцуем?

На этот раз она подошла к нему без всяких колебаний, словно они танцевали вместе уже целую вечность.

Оставшаяся часть вечера в ресторане прошла просто великолепно, по крайней мере для Шарлотты. Они много болтали и с удовольствием танцевали. И хотя Саймон едва ли много выпил, ее бокал всегда был наполнен. И в итоге к двенадцати часам, когда им пришла пора идти домой, она чувствовала себя на подъеме и слегка пьяной.

К этому времени движение на улицах уже стихло, и поэтому они спокойно проехали по знаменитым улочкам Лондона, любуясь красотой города.

Девушка каждым своим нервом предчувствовала приближение прощального поцелуя, находясь наполовину в панике, наполовину в нетерпеливом ожидании.

Саймон молча изучал ее лицо. Шарлотта не выдержала молчания и сказала:

– Спасибо. Было очень весело! Что ты будешь делать с книгами? Хочешь забрать с собой или я вышлю их тебе?

– Я как раз об этом собирался с тобой поговорить, но почему-то время так незаметно пролетело… Может быть, ты прочитаешь вот это?

И он передал ей запечатанный конверт.

Она развернула листок бумаги и прочитала:

«Дорогая мисс Кристи!

Мой сын сообщил мне, что Вам удалось найти книги, которые я искал. Я бы хотел иметь шанс поблагодарить Вас лично и поэтому был бы рад пригласить Вас провести уикенд в Фаррингтон-Холле в качестве моей гостьи.

Искренне Ваш Найджел Белл-Фаррингтон».

Тронутая таким проявлением доброты и внимания, Шарлотта пробормотала:

– Имеется в виду ближайший уикенд?

– Да.

– Я бы с удовольствием, но мне надо работать в магазине.

– А разве ваша помощница не вернется уже завтра? Она не справится без вас один день?

– Полагаю, что да… Но…

– Что «но»? – спросил Саймон.

– Мне нужно попросить ее об этом… Может быть, все же лучше в следующий раз?

– Следующего раза может и не быть, – неожиданно заявил Саймон.

– Не быть?

– Мой дед плохо себя чувствует. Он может умереть в любое время.