Потанцуй со мной
Шрифт:
— Что она там делает? — спросил Эли.
— Не знаю. — Шерон смотрела вверх.
— Она попросила у меня старые журналы, — сказал Эли. — Когда я проходил мимо ее комнаты, я заметил, она что-то вырезала.
— Наверное, делает коллаж, — предположила Шерон. — Они с Моной раньше этим увлекались. Мне казалось, что сейчас уже перестали.
В тишине она услышала щелканье ножниц, режущих бумагу.
— Она сложный ребенок, — заметил Эли. — Просилась работать у Дилана, а теперь не хочет об этом слышать. Источник пирогов иссяк, и он покупает их у кого-то
— Мы знаем, почему она не хочет работать в палатке. — Шерон казалась очень серьезной. — И пироги здесь абсолютно ни при чем.
— Та женщина, — пробормотал ее муж, — я бы ее арестовал, если мог.
Шерон сжала губы и покачала головой.
— Это было бы неправильным.
— Она не имела никакого права приезжать сюда, — сказал Эли. — Пыталась пробраться в жизнь Хлоэ под фальшивым предлогом. И Дилана тоже!
— Дилан может сам о себе позаботиться, — возразила Шерон. — Он был счастлив этим летом, впервые за многие годы. Впервые после смерти Изабелл.
— Не говори мне, что ты ей все простила!
Шерон ответила не сразу. Она вспоминала прошедшее лето со всеми его проблемами. Она вспомнила год, когда умерла Изабелл, когда Хлоэ перестала разговаривать. Она вспомнила, что пыталась успокоить дочь, обнимала ее и утешала, но девочка не реагировала. Только Дилан смог «достучаться» до нее, и Шерон понимала, что потери связывали их на глубоком эмоциональном уровне.
Потеря родной матери.
Удочерение — это странная, потрясающая, болезненная и радостная вещь. Хлоэ пришла в их жизнь, превратила ее в прекрасный сад. Она стала подарком небес. Они молились о детях, и им дали Хлоэ. За эти годы они познали все прелести и невзгоды родительского бремени. Когда все шло хорошо, они поздравляли себя с тем, что они хорошие родители. В сложные периоды они думали, как бы все сложилось, будь Хлоэ их родным ребенком, и сейчас Шерон стыдилась вспоминать об этом.
Они хотели превратить Хлоэ в Чэдвик, и они сделали все, что могли, но глубоко внутри нее заложен был собственный генетический код, переданный ей от настоящих родителей. И потому она была очень эмоциональна, гораздо более чувствительна, чем Шерон и Эли, и она действительно всей душой любила ту женщину, которая подарила ей жизнь.
— Я думаю, что среагировала неправильно, — сказала Шерон, глядя на окно Хлоэ.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда Дилан рассказал мне правду о Джейн Портер… и она приехала вместе с Хлоэ…
— Как ты еще могла среагировать? — изумился Эли. — Она практически похитила нашу дочь.
— Нет, она этого не делала, — мягко сказала Шерон. Она закрыла глаза. Хотя она никогда не рожала, она знала, что значит любить ребенка каждой клеточкой своего сердца. Хлоэ была с ней все время, каждый день каждого года, а у Джейн ее не было. И хотя Шерон было больно об этом думать, но Хлоэ скучала по Джейн.
— Хватит, — попросил Эли.
— Помнишь, когда Хлоэ надела мои туфли на каблуках и фальшивое обручальное кольцо и поехала в Семейный суд?
— Не напоминай мне.
— Это
— Шерон, — Эли взял ее за руку, — это было просто безумие. Она просто подросток, ищущий приключений. Посмотри, что случилось этим летом. Была ли Хлоэ счастлива при встрече со своей матерью? Нет, не была. Она расстроена. Она плакала и рыдала три дня подряд ни с кем не разговаривала. Она только сейчас начала приходить в себя. Она была в шоке, вот и все, Шерон. В шоке ото лжи.
— А что должна была предпринять Джейн? — спросила Шерон. — Ворваться к нам в дом и сообщить, кто она? Думаешь, мы бы ее приняли.
— Ей следовало оставаться в стороне, — ответил ей Эли, — вместо того, чтобы приезжать и устраивать нам проблемы. Она должна была думать о благополучии Хлоэ, а не о своем эгоистичном желании быть матерью, — да и какая из нее может получиться мать? Она отказалась от ребенка, сделав выбор шестнадцать лет назад! Она подписала бумаги!
Шерон сжала руку Эли, глядя, как краснеет его лицо. Она любила его. Он злился потому, что чувствовал себя отцом семьи. Он защищал их. Женщина подумала о том, помнит ли он, что был против удочерения. Он полагал, что раз Бог не дал им детей, наверное, так и надо…
Но ей казалось, что он забыл. Как они могли бы жить без Хлоэ? Она стала частью их существования. Их окружили кошки, мяукая на заборе, в кустах, далеко в саду. Эти кошки жили тут из-за Хлоэ. Шерон посмотрела на Эли, зная, что он не чувствует этого, считая кошек ненужными животными.
Хлоэ была с ними утром, днем и вечером. Она присутствовала в их планах и в их мечтах. Все делалось исключительно для нее. Ее родила Джейн Портер, но она стала их дочерью. За это Шерон была благодарна Джейн.
Сейчас, когда она смотрела в окно Хлоэ, она думала о том, что произошло тогда, на дороге. Шерон была очень зла — с ней такого раньше не случалось. Дилану удалось ее завести. Она никогда не забудет больные глаза шурина и его надломленный голос, когда он рассказывал ей правду о своей новой подруге.
Но теперь, оглядываясь назад, Шерон понимала, почему он так расстроился. Не потому, что эта женщина хотела встретиться с родной дочерью, и даже не потому, что она сделала это под фальшивым предлогом. А потому, что Дилан чувствовал себя преданным. После всех этих лет с Амандой, когда он пытался любить женщину, не отвечавшую ему взаимностью, а затем он потерял ее (и Изабелл) из-за своей работы, после всех этих лет Дилан влюбился по-настоящему. В Джейн.
Настоящая любовь…
Шерон размышляла о том, что это такое. Она никогда не сомневалась, что это чувство существует между ней и Эли. Он был ее другом, партнером, любовником. Ее второй половинкой.
И Шерон действительно любила Хлоэ. Биология не играла никакой роли. Она знала, что будет рядом с Хлоэ до конца своей жизни, что она бы умерла, защищая своего ребенка от любой опасности. И вот теперь, благодаря этой любви, Шерон радовалась, что лето еще не закончилось, что еще есть время.