Потанцуй со мной!

Иванова Вера

— Из Плеса! Я с ней в институте вместе училась. Три года назад приезжала к нам, жила неделю. Только она не Огурцова теперь, а Бородянская.

— Эту? Эту вроде помню. — Димон и в самом деле припомнил какую-то скромно одетую средних лет женщину, которая как-то гостила у них на новогодних праздниках. Но при чем тут она? Какое ему до нее дело?

— Помнишь, она о девочках своих рассказывала, о дочках? — продолжала допытываться мама.

— Ну? — Димон, конечно, не помнил никаких дочек, да и вспоминать не желал, но что толку было объяснять что-либо сейчас. Мысли крутились вокруг

только что проигранного баттла. Хотелось рвать и метать, разбить что-нибудь, кого-нибудь ударить… Ах, до чего же неудачно все вышло! Еще каких-нибудь десять секунд — и победа была бы его. Или нет?

— Она только что мне звонила — они приезжают! Эти самые Олины дочки. Сегодня, скорым поездом из Иванова. Одна из них приглашена на Всероссийскую олимпиаду по математике. А они тройняшки, никогда не разлучаются, привыкли всегда вместе ездить. Поживут у нас какое-то время, заодно сдадут экзамены за 9-й класс — я уже договорилась с директором, — а результаты им в Плесе зачтут.

— Поживут? У нас? — Димон все еще ничего не понимал. Какие-то девчонки…

— Ну да! Мы решили им твою комнату отдать, а ты, пока отец в командировке, в его поживешь, ладно? Правда, их трое, девочек, но мы как-нибудь потеснимся.

— Ма, а чего ты сюда пришла? Неужели нельзя было по мобильнику позвонить? — Голос Димона звучал устало и безнадежно.

— Так ты ж не отвечаешь! А мне срочно в аэропорт, вызвали в филиал, надо лететь. Надеюсь, за неделю управлюсь. Деньги, как всегда, на холодильнике. Если не хватит, позвони мне, я еще вышлю. Так что живите без меня! А тебе нужно поехать на вокзал и встретить девочек.

— Что, прямо сейчас?

— Конечно. Поезд прибывает через час! Вот, возьми, тут номер вагона. Раскладушку я у тети Милы уже одолжила.

С этими словами мама исчезла, а Дима продолжал стоять, тупо уставившись на бумажку с написанными на ней цифрами.

И только тут до него начало доходить. Мама уезжает, отца нет, и незнакомые девчонки в количестве трех штук из какого-то медвежьего угла вот-вот свалятся ему на голову. Из-за того, что незваные гостьи изволили приехать, он должен все бросить и заниматься только ими. А ведь именно из-за их приезда важный для него спор был внезапно прерван, и он потерпел позорное поражение. И в довершение всего он еще должен уступить им свою комнату и кровать?!

Выходя из школы, Димон кипел больше, чем тогда, когда начинал крутить свайпы. Он уже ненавидел их, этих девчонок, нагло вмешавшихся в его жизнь. Со злостью он одернул подвернутую ранее правую штанину — после сегодняшнего проигрыша он больше не будет би-боем! Назло всему миру не будет!

Димон со всей силы пнул попавшуюся под ноги пластиковую бутылку, потом догнал ее и принялся яростно топтать.

— Вот вам! — приговаривал он. — Так вам и надо! Вы у меня еще получите!

Глава 2 Близнецы бывают непохожими

— Ой, смотри, уже вокзал! Как красиво!

— Да ничего красивого, наоборот, одна грязь и мусор. У нас даже после теплоходов такого не бывает!

— Да ладно тебе ворчать, ты посмотри, какие тут дома! Вон тот и вот этот!

— Да

что я их, не знаю, что ли? Уважаемые пассажиры, обратите внимание, перед вами — здание Ярославского вокзала, русский модерн, архитектор Федор Шехтель.

— Всегда-то ты все знаешь! Жаль, никакого толку от твоих знаний нет, только характер портится.

— Ладно, хватит о моем характере! Ты лучше штанину не забудь одернуть, би-герл! Тут с такими примочками не ходят!

Две девочки стояли у вагонного окна, вглядываясь в медленно приближающееся здание Ярославского вокзала. Трудно было себе представить более странную пару. Одна, высокая и полная, казалась могучей великаншей, чьим габаритам и мощи позавидовал бы и древнеримский гладиатор: под легкой рубашкой угадывались крепкие мускулы, черные облегающие джинсы подчеркивали силу и упругость накачанных ног. Чтобы заглянуть в окно, ей приходилось чуть-чуть наклоняться, и встречный ветер отбрасывал ее длинные вьющиеся темно-каштановые волосы в лицо стоящей рядом второй девочки. Та была маленькой, щуплой — из тех, которые так никогда и не взрослеют — в тринадцать им дают девять, в девятнадцать — двенадцать.

Казалось, девчонок лепили из одного куска, и, так как на первую пошло слишком много всего, второй достались лишь крохи, и поэтому пришлось экономить во всем, даже в цвете, и в результате у нее ноги и руки вышли слишком худыми и маленькими, волосы — тонкими, светлыми и разлетающимися. Однако прозрачные серые глаза смотрели живо и уверенно, а в линии плотно сжатых губ чувствовалась такая решительность и твердость, что хороший физиономист сразу бы понял, кто из этих двоих привык командовать, а кто — подчиняться. Так оно и было — слабость сложения компенсировалась силой воли, ума и характера.

Разные внешне, они отличались и в одежде: вторая выглядела элегантной, аккуратной, стильной — обтягивающие джинсы-стрейч хорошо гармонировали с приталенной голубой блузкой, туфли были одного тона с сумкой.

Первая же являла собой типичный образец стиля «унисекс»: широкие, потертые «трубы», поношенные кроссовки, футболка не первой свежести, рваная на локтях джинсовая куртка. Перед поездкой этой девчонке пришлось выдержать настоящий баттл с родными — она доказывала, что одета в полном соответствии с «олд стайл», принятым в тусовке брейкеров, а Москва — не театр, куда нужно наряжаться как-то по-особенному. И в чемодан она, кроме прочего, положила несколько рулонов эластичного бинта, специальную шапочку, полный комплект защиты и аптечку — обязательные атрибуты брейкера.

Но внимательный наблюдатель все-таки увидел бы сквозь все различия девочек их какое-то невероятное сходство, заставляющее предположить, что такие разные попутчицы на самом деле — очень близкие родственницы, возможно, даже родные сестры. На самом же деле они были не просто сестрами, а двойняшками. Вернее, не двойняшками, а тройняшками, но третьей сестры сейчас с ними не было.

Поезд, замедляя ход, вкатился в здание вокзала и вскоре, лязгая буферами и вздрагивая, окончательно остановился. Пассажиры и встречающие, радостно приветствуя друг друга через открытые окна, потянули к дверям сумки и чемоданы.