Потапов, к доске!
Шрифт:
— Не бойся, буду молчать как рыба, — пообещала Свиридова.
Как и предсказывал Женька, у Майкиной «рыбы» оказался довольно бойкий язычок. На следующий день, когда неразлучные друзья явились в класс, их встретили гробовым молчанием. С видом человека, далёкого от мирских забот, Женька прошествовал к парте, нарочито не замечая провожающих его любопытных взглядов. Первой выступила Лена Синицына:
— Жень, а правда ты — экстрасенс?
Будто очнувшись от размышлений, Женька обвёл всех взглядом и, выдержав трагическую паузу, обречённо
— Так и знал, что это просочится. И вообще, что вы все уставились? Экстрасенсов не видели?
Произвести впечатление на Синицыну было не так-то легко.
— Ладно тебе задаваться. Лучше скажи, слабо тебе Шмыгу от двоек закодировать? — с вызовом спросила она.
Маленький, вертлявый Шмыгунов шмыгнул носом, словно оправдывая свою фамилию и кличку, и буркнул:
— Чой-то меня? Других, что ли, нету?
— Да потому что ты у нас самый двоечник, весь класс позоришь, — резонно заметила Синицына.
Женька для важности поводил возле Шмыгу нова руками и заявил:
— Закодировать я могу, только для пополнения энергии мне надо две шоколадки, лучше наши, типа «Алёнки», а не какие-нибудь «Сникерсы» да «Марсы», и… банку пива. Без этого ничего не получится.
— Ты что, пиво пьёшь? — вмешалась в разговор Майка.
— Экстрасенсы, как йоги, вообще ничего не пьют. У нас свои методы, — окинув её презрительным взглядом, парировал Женька.
Класс проявил небывалую заботу об успеваемости Шмыгунова. В единодушном порыве ребята собрали всё нужное для успешной работы экстрасенса.
После уроков все разошлись по домам. Только начинающий целитель и его верный секретарь не спешили уйти со школьного двора. Они сидели на парапете, мрачно пожёвывая шоколадки.
— Может, не надо? — время от времени повторял Лёха.
— Не бойся. Всё путём, — успокаивал его Женька, хотя и сам немного нервничал.
Наконец из дверей здания показался одиннадцатый класс.
— Пора. Сиди здесь. Я скоро, — выдохнул Женька и побежал к школьной двери. Ему не пришлось долго ждать, прежде чем на пороге появился главный школьный качок по прозвищу Конан. У него были такие бицепсы, что Рембо мог отдыхать. Конан был личностью, известной далеко за пределами школы. Его побаивалось полрайона, и не без основания. Улучив момент, Женька подтрусил к старшекласснику и протянул банку пива:
— Конан, это тебе.
— Интересное кино, — с удивлением уставился на него Конан и понимающе спросил: — Что, проблемы?
— Ага, пацан один из нашего класса.
— Надо вздуть? — деловито поинтересовался Конан.
— Нет, не надо. Ты ему просто скажи, мол, дуй домой делать уроки, а не то будешь иметь дело со мной.
— И всё? — удивился Конан.
— И всё.
— Лады.
Когда громадные ручищи сграбастали Шмыгунова и, точно пушинку, оторвали от земли, он в первый миг подумал, не объявился ли в городе Годзилла, но осознав, что перед ним Конан из одиннадцатого, пожалел, что это не монстр.
— В
Онемев от удивления, Шмыга слушал и по привычке шмыгал носом в знак согласия. Скоро он вновь ощутил под ногами твёрдую почву. Конан неспешной походкой удалился.
Не успел оторопевший Шмыга понять, что бы это значило, как к нему подошёл Женька и, победоносно глянув на клиента, произнёс:
— Понял? Ты теперь закодированный. Иди домой и учи уроки.
— Ха, ничего себе кодирование. Видал я таких экстрасенсов! — обрёл дар речи Шмыгунов.
— Как хочешь, только если завтра схлопочешь двояк, объясняться будешь с Конаном. Фирма веников не вяжет, фирма делает гробы.
Шутка прозвучала зловеще.
— Да ладно тебе, я ж сроду уроков не делал. Пошутили, и хватит, — взмолился Шмыгунов.
— Кодирование — не шуточки, — отрезал Женька.
— Вот я всем расскажу, какой ты экстрасенс фигов, — в сердцах особенно громко шмыгнул носом Шмыгунов.
— Ага, первому Конану расскажи.
Бедный Шмыга понял, что он в ловушке. Понурив голову, он отправился домой набираться знаний.
Валентина Петровна вызвала Шмыгунова, и все затаили дыхание. Шмыга обвёл класс взглядом, точно приговорённый к казни, поднялся и обречённо побрёл к доске. Проходя мимо Женькиной парты, он услышал громкий шёпот.
— Помни, ты закодированный.
Перед мысленным взором Шмыгунова возник кулак Конана, и Шмыга тотчас почувствовал небывалый прилив умственных способностей. Собравшись с духом, он затараторил урок. Слушая его ответ, Валентина Петровна от удивления приподняла очки, а когда он замолк, произнесла:
— Ну, Шмыгунов, ты меня сегодня поразил. За старание ставлю тебе четвёрку.
Шмыга, который в жизни не получал четвёрок, не поверил своим ушам, а когда до него наконец дошёл смысл сказанного, выражение сильного ужаса, не сходившее с его лица во время ответа, вдруг сменилось улыбкой. Класс издал восхищённый вздох. На переменке Шмыгунов был героем дня.
— Слышь, Шмыга, а здорово на тебя кодирование подействовало. Может, и мне попробовать? — решил забубённый троечник Сидоров.
Шмыгунов хотел было сказать всё, что думает по поводу местного целителя, но вовремя сообразил, что быть единственным дураком, попавшимся на эту удочку, ему не хочется, и с энтузиазмом закивал:
— Ага, попробуй, — и, вспомнив кулак Конана, искренне добавил: — Сильная вещь!
Скоро на приём образовалась целая очередь. От желающих не было отбоя, но школьный экстрасенс принимал не больше одного человека в день. Во время записи Женька с важным видом делал пассы руками и только после этого давал добро Лёхе занести счастливчика в список очередников.
— Жень, а ты можешь меня от четвёрок закодировать? — попросила Синицына.
— Нет, девчонок я не кодирую. Поле слишком сильное, не для женского организма, — со знанием дела сказал он.