Потапыч
Шрифт:
Кстати, не слишком искусно приготовленная и бедная на специи и соль речная рыба оказалась для меня очень даже приятной едой. Можно сказать – лакомством, более того, из места, где пребывал Потап, до меня доносилось что-то вроде “Вкусно! Ещё хочу!” Видимо, какая-то часть моих ощущений до этого топтыгина доносится, ну а медведи – известные рыболюбы.
Ну а после понимания мистики и прочего, я, предвкушающе потягиваясь, погрузился в законы, уклады, географию, историю. Насколько эти вопросы охватывали запасы купленных книг.
И что можно сказать – как и ожидалось, корифейство-империя активно продвигает модель третьего сословия. Потому что без неё, да и вне корифейской власти, сословия два: подлое
Но опять же, посмотрим, как будет на месте. Несколько удобных “дыр” в законах могут ничего не давать, как и дома: какая разница, насколько противоречивы и ошибочны законы, когда правоприменение к ним не имеет никакого отношения?
А вот с географией я немного… офигел. Даже вышел из каюты, отметил несколько прибрежных городов и поворотов реки, для того, чтобы соотнести реальность с картой. И фигел совершенно непроходяще: длина материка Зиманда выходила порядка тридцати тысяч километров, ширина – двадцать. Плюс-минус, как понятно, но размеры поражают и, по первичной прикидке, соотвествуют действительности. Причём я бы понял, если бы земли были указаны в стиле “там живут драконы”. Но такие земли были только вне материка, а даже там были разведанные острова, часть из которых вполне тянули на материки нормальные.
Офигевание моё сменилась расчётами – ну не может быть так, чтобы материк занимал три четверти экватора! Или морские маршруты были бы очень востребованы, а никаких сказок про плоскость не было бы. Однако, судя по расчётам известного и проверенного на картах, выходила фигня. Либо этот мир действительно плоский, хрен знает какой протяжённости. Либо, если это нормальная планета, она раз в десять, не меньше, больше габаритами Земли! Причём тут чёрт голову сломит, что вызывает большее недоверие – обитаемая плоскость хрен знает где или огромная планета, кишащая жизнью. При таких размерах эта жизнь должна на брюхе ползать, вообще-то.
Впрочем, возможно, это мистификация какая-то. А возможно – местные любят “географически преувеличивать”. Чёрт знает, но понять по картам и книгам что-то, кроме того, что я могу офигевать больше суток непрерывно – не вышло.
И куча данных не имела перекрёстных подтверждений из других источников. Так-то я принимал как данность (как минимум – как проверенное практикой) описание, имеющее подтверждение не менее чем в трёх книгах, а остальное как вероятное, с различной степенью вероятности. На этом и закончился четвёртый день моего сидения за книгами и плавания. Продуктивно и небезынтересно вышло, ну и перспективы рисуются занятные. Но пора затворничество прекращать, а то выполз, как медведь из берлоги, ужаснул перекошенной мордой команду (когда сверял населённые пункты с картой), да в общем-то, и всё. Правда, есть некоторый сословный момент.
Вообще, чтобы себе люди ни воображали, сословия есть и у нас, хоть имущественно-социальной группой назови, хоть “общественно значимыми гражданами”. Сословия – это устоявшиеся группы, для которых прописаны отдельные законы, дающие им привилегии перед прочими. Или, если законы общие “для
Ну да и чёрт бы с ним, вопрос в том, что в Зиманде и корифействе сословия не только есть по факту, но и закреплены писаными законами и традициями. И например, подойти к матросу из мещан, но по факту – подлого сословия, я могу. И что-то потребовать, но никак не “расскажи-ка мне, любезный”. Опять же – чёрт знает, как в столице: там мещан культивируют, но даже там, судя по “городскому укладу под властью Корифея”, они – сословие “подлое”, защищаемое скорее как имущество, чем как имеющие какие-то права личности. В общем, видому Потапычу, можно, конечно, всё. Только это “всё” имеет свои последствия, от испорченной в глазах благородного сословия репутации (что считать ерундой и неважным может только идиот или тип, способный вращать на пинусе все сословия с Зимандой вместе) до каких-нибудь нехороших шевелений жрецов или служб корифея, на тему “видом-то не настоящий!” Может, и паранойя, но из-за нескольких историй от всяких матросов рисковать будущим или даже просто поиметь сложности и затруднения – никакого желания не имею.
В результате оставался, в качестве возможного собеседника и источника “бытовой”, а не книжной информации – только капитан. Тот самый, которого я замещаю в должности обитателя каюты, но предложил сам, так что претензии ко мне иметь не должен.
Решил я это и выбрался на палубу, на этот раз оглядывая окрестности интересующимся, а не мимолётным взглядом. И для начала обратил внимание на то, что данному временному периоду как-то не свойственны колесные двигатели на кораблях. А они были: не слишком большие, стилизованные скорее в “эстетику”, чем в необходимость, колёса шлёпали по реке. Паруса, впрочем, тоже были, но одна мачта, и парус свёрнут. Сам корабль – довольно чист, матросов и прочей палубной фауны, бродящей без дела, не наблюдалось. Впрочем, когда я выбегал смотреть на берег – тоже. На палубе народу было немало, но они эту самую палубу драили.
А в открытой, без окон надстройке на носу корабля гордо обвисала широкими полями кожаная шапка капитана. Данный аксессуар был более уместен, чем всякие фуражки, не говоря о многоуголках – поля не только прикрывали от солнца, но и защищали от влаги сверху, будучи достаточно обширными. Хотя не слишком нужный выпендрёж был свойственен и этой шапке: роскошные, бывшие некогда гордостью пары-тройки петухов перья торчали из-за ленты. Ну и учитывая, что надстройка была просто крышей на четырёх столбах над штурвалом, а оба раза капитана я видел там – как она, так и кожаный плащ более чем уместны. Ещё бы вспомнить, как этого типа в шляпе зовут, думал я, топая к пристройке. Обнаружив сидящего неподалёку от надстройки на полу (или палубе, чёрт этих водоплавающих с их странными названиями знает) паренька-юнгу. Видимо, капитан использует его как посыльного, а не только поставщика еды ценному пассажиру.
– Доброго дня, Млушер, – вспомнил я имя.
– И вам доброго дня, почтенный видом Михолап, – покачал полями шляпы капитан. – Что-то желаете?
– Что-то, естественно, желаю. Как и каждый из нас, кто жив. Впрочем, и мёртвые что-то желают, – с некоторой философской ностальгией отметил я.
– Ваша правда, – согласился капитан, но время от времени переводил взгляд с реки на меня.
– Мне бы хотелось узнать побольше про речные путешествия. Самому мне не доводилось плавать на корабле, а некоторые вещи заинтересовали. Если это не отвлечёт тебя от управления Быстрицей.