Потайной ход
Шрифт:
Сначала мы наклонились вперед и ветер дул нам в спину, но через некоторое время пришлось откинуться назад над бездной, как ни ужасно это было.
— Будьте осторожны. Не рискуйте своей жизнью и жизнью женщины, — напомнила мне Элин.
— Хорошо, — ответил я, задержался на мгновение, затем согнул ноги и наклонился под нужным углом, потом слегка оттолкнулся и прошел по скале вниз на достаточное расстояние. Это требует уверенности, а я в это утро переполненным уверенностью не был. В метре от меня Элин Гундерссон отталкивалась ногами от скалы и возвращалась к ней, продвигаясь за один раз на метр и больше. «Еще одна Джейн», — подумал я. Готов держать пари, Джейн держалась бы как первоклассная альпинистка. Русская
Ее ботинки опять ударились о гранит, и она опустилась ниже меня, крикнув:
— Быстро! Смелей! Они не дадут вам упасть!
Я отталкивался от скалы и постепенно спускался вниз. Это был ужасно длинный путь, а страховка не давала возможности спрятаться в расщелину. Я висел на этой дергающейся веревке, чувствуя, как юго-западный ветер бьет меня в спину, угрожая перевернуть и ударить о гранит.
Мы спускались ниже и ниже, Элин Гундерссон все время находилась впереди меня. Я на минуту задумался, можно ли разоружить ее и как-нибудь скрыться? Нет, никаких шансов не было. Наверху команда. Внизу — бездна, скалы и смерть. И еще Джейн. Они ее могли убить. Элин Гундерссон опасность не грозила, по крайней мере с моей стороны.
Мы добрались до глубокой расселины. Она подождала меня, подхватила и коротко приказала:
— Спускайтесь вниз, потом расскажете, что там увидели.
Я посмотрел на нее:
— С чего вы взяли, что я расскажу вам?
Гибкая и светловолосая, она висела над пропастью, как в своем дворе на качелях, как обезьяна на лиане, и насмешливо пояснила:
— Потому что вы уже мертвы, мой друг, и ваша женщина тоже. А сейчас у вас есть шанс спасти жизнь себе и ей. Полезайте.
Я прополз два или три метра по граниту, пока не удалось заглянуть в расселину.
Она опять приказала:
— Спускайтесь!
Не оставалось ничего, кроме как повиноваться. Она сообщила что-то по рации, а я устроился на вершине скалы, спустил ноги в расселину и заглянул в ее глубину.
В этом месте громадный, неправильной треугольной формы кусок скалы за последний миллион лет отошел и отвалился. Но сполз вниз всего примерно на метр и занял новое положение, в котором остался навечно. В месте отрыва образовалось пространство, вот в эту-то проклятую дыру я и заглянул.
На дне этой шестиметровой расселины я увидел дневной свет и бьющиеся пенистые волны. Глубоко вздохнув, начал протискиваться вниз, стараясь двигаться равномерно, потому что внезапные рывки в этих условиях опасны.
— Одну минуту!
Я задержался, а Элин сказала:
— Вы будете единственным, кто знает все. Помните об этом.
— Хорошо, — ответил я, осмысливая сказанное ею. Если верить тому, что мне известно о Питеркине, ключи от Кремля лежали где-то в расселине скалы у моих ног. Этот человек всю свою жизнь провел в бегах, охранял свою тайну и был настолько безрассуден, что не открыл секрета даже своей дочери. Но лучше всего не обладать этими проклятыми сведениями. Если кто-то удостоверится, что вы владеете ими, тогда действительно вам грозит смертельная опасность.
— Идите, — опять приказала Элин Гундерссон, и я начал послушно спускаться в расселину, чтобы посмотреть, нет ли там какого-либо тайника. Без сомнения, Питеркин рассчитал правильно: никому не придет в голову без нужды спускаться сюда, и на его тайну никто случайно не наткнется... Скала была гладкой. Лишь один этот кусок откололся от основной гранитной массы и слегка сполз, вот и все. И на ее совершенно голой поверхности было очень мало трещин, куда можно спрятать что-нибудь. Медленно спускаясь, я сообразил, что нахожусь в природной воронке, широкой вверху, сужающейся книзу и с открытым дном. Я посмотрел
Я продвинулся вниз. Немного света пробивалось сверху, а вокруг — мрачные серьге тени. Если бы я был Питеркином, то... Белое. Что-то было засунуто в трещину. Что-то будто светилось во мраке. Я протянул руку, но дотронуться не смог. Изменил положение тела и опять попытался дотянуться, но поскользнулся, и сердце подпрыгнуло, когда ноги потеряли опору. Пальцы по-прежнему были слишком далеко от белого предмета. Я качнулся на веревке — и опять неудача. Качнулся еще раз, четыре, пять, шесть раз, туда и обратно. Я пытался схватить этот маленький белый кусочек вытянутой левой рукой. Наконец мои пальцы дотронулись до него, но прикосновение было слишком коротким, а ощущение — странным. Белый предмет в трещине не был холодным. Здесь, внутри гранитных масс, все было промозглым: воздух, сама скала, — холод поднимался снизу. Я стиснул зубы и качнулся еще раз, оттолкнувшись согнутыми в коленях ногами, и схватил его. То, за чем я раскачивался в ледяной воронке между небом и ревущим океаном, было остатками сломанной пластиковой чашки.
Я трижды дернул за веревку, сообщая, что меня можно поднимать. И медленно двинулся вверх к очаровательной белокурой головке Элин Гундерссон, которая свесилась вниз. Когда я приблизился, она спросила:
— Что вы нашли?
Я протянул ей находку. Она схватила, нахмурилась.
— И это все?
— Все, что я смог найти.
— Это положил Кинский?
Я пожал плечами. Откуда мне знать? У Питеркина могла быть с собой фляга и чашка во время одинокого спуска, хотя в это я не верил. Он не любил комфорта, старина Питеркин. Тщательные приготовления — это да, а фляга с кофе — нет.
— Как же это туда попало? — Элин осторожно вертела в руках остатки чашки, будто на ней могла пропустить какое-то послание.
— Кто-то уронил ее сверху, — предположил я. — А может быть, занесло огромной волной, и она там застряла.
Она с сомнением покачала головой.
— А может, забросило туда ветром? Сильный ветер способен и человека поднять в воздух, не то что пластиковую чашку... — Я невольно замолчал.
Через плечо Элин Гундерссон я увидел судно, показавшееся из-за Зеленого Острова в полутора или двух километрах. Судно было мне знакомо, я сразу понял — это «Леди Аброльос», там Алекс и Джо Хэг. Они помогут.
Элин перехватила мой взгляд и тут же сообщила по переносной рации. Через мгновение рядом с «Леди Аброльос» появилась в воде темная масса. Это была подводная лодка. Судно Алекс оказалось теперь в ловушке.
— Для вас нет никакой надежды спастись, — сказала Элин Гундерссон.
Она положила остатки чашки в карман и достала фонарик.
— На этот раз спустимся вместе.
Итак, самое важное — выжить, как говорят умные люди, поэтому я послушно приготовился к спуску.
Чтобы замедлить движение вниз, надо дернуть за веревку два раза, чтобы подняться наверх — три раза. Я дернул дважды и начал спуск. Элин была рядом и освещала скалу фонариком. Мы спускались все ниже и ниже. Она висела на расстоянии около полуметра к не обращала внимания на меня, была занята веревкой и фонариком. И опять мне пришла в голову мысль убить ее. Конечно, в этой дыре я, висящий на конце веревки, идеальная мишень. Хуже всего то, что люди наверху могли просто отпустить веревку. Тогда мне никогда не выбраться, там, на дне расщелины, я и умру. Элин Гундерссон светила себе фонариком, обследуя все уголки. Через некоторое время она толкнула меня. Я посмотрел на нее.