Потайной ход
Шрифт:
— Спасибо. Я думаю, — сказала Джейн, — нам лучше быть трезвыми.
— Как хотите. Я выпью еще.
Он наполнил стакан и сел на место.
— Вернемся к сокровищам.
Я вмешался:
— Я читал о Сталине. Его не интересовали деньги. У него было множество должностей, он каждую неделю получал заработную плату в конвертах и не открывал ни одного из них.
— Пропаганда, — прокомментировал Сергей. — Петр Кинский, которого ты называешь Питеркином, украл, убегая, золото, не так ли? Могу сказать по собственному опыту: тот, кто одержим собиранием золота, соберет его много. Сталин вполне мог собрать сокровища.
Джейн
— Это все фантазии. Пойдем, Джон. — И встала.
Я тоже послушно поднялся, а Сергей продолжал сидеть. Он достал из внутреннего кармана пакет и протянул ей.
— Посмотри.
— Нет, спасибо.
— О, на вашем месте я бы взглянул. Эти фотографии не обычные компрометирующие фотографии КГБ, но тем не менее они бросят тень на вашу репутацию.
Я спросил:
— Что это?
— Трудно удержаться, чтобы не посмотреть, да? О, они достаточно невинные, но взглянуть стоит. Это майор Страт, а это я. А это, как она себя называет, Элин Гундерссон. Мы оба из Москвы. Она скрывает свое имя, и вы оба должны знать это. Если бы она и вправду была исландкой, ее фамилия звучала бы как Гундерсдоттир. Гундерссон мужского рода. А если мне не изменяет память, Элин женщина.
Я смотрел то на Сергея, то на Джейн. Он был спокоен, она бледна. Немного помолчав, с величайшим удивлением произнесла:
— Вы меня шантажируете?
— Это правда.
— Шантаж не сработает. Я смогу объяснить.
— Не исключено, в конце концов ваша организация вам поверит. Позвольте старому шпиону открыть истинную правду. В будущем они станут доверять вам меньше. Даже если вы сообщите обо всем, что знаете и делаете. Даже тогда, поверив каждому вашему слову, они все равно проявят интерес к фотографиям. Это часто случается. «Посмотрите, скажут они, майор здесь с русскими. Да, конечно, мы знаем... но вы видели выражение ее лица? А посмотрите на ее глаза. Нет гарантий, что она...»
Для моих неискушенных в шпионских делах ушей это звучало как Правда с большой буквы.
— Есть еще убийство гарпуном, кража гарпуна из музея. Ну и так далее. Что касается его, — жест в мою сторону, — то я не думаю, что он всегда строго следует закону. Он, конечно, не такой преступник, как вы, майор. Я не могу уличить его в чем-то конкретном, не могу напрямую его шантажировать. Но среди его слабостей самая большая — вы. Он для вас сделает все, Джон Клоуз. Непременно сделает. — Сергей перевел взгляд с меня на Джейн. — Непременно сделает, — повторил он.
На протяжении следующих дней мы увиливали от встречи с ним как могли, но Сергей поймал нас в сети и вытащил на берег, словно жирных форелей.
Он фотографировал нас всегда и везде — прежде, чем пожелать спокойной ночи или приятного аппетита, на прогулке и в ресторане. Через два дня на мое имя пришел маленький пакет со штампом Британского Совета. Я осторожно осмотрел его.
— Кого ты там знаешь? — спросила Джейн.
— Никого, — мрачно ответил я.
— Держу пари, это Сергей, будь он проклят.
Так оно и было. В пакете было два паспорта в красных пластиковых обложках. По ним мы были ирландцами, Джейн родилась в Килларни, а я — где-то в Кенмаре. Как мы определили по атласу, в нескольких километрах от настоящей родины Джейн. Мы с тяжелым чувством смотрели на паспорта. Ужасно, когда вдруг обнаруживаешь, что ты — это не ты, а кто-то другой.
Статья «Тайм» на этой неделе сообщила, что Гулаг все еще существует, десятки и даже сотни тысяч людей по-прежнему страдают в лагерях где-то на севере. Россия, похоже, разваливается, постепенно становится более либеральной, но они продолжают запускать на орбиту спутники и подавляют всякое инакомыслие в пределах своих границ. Несмотря на перемены, там много насилия. Кроме того, у власти немало представителей старого режима. Все это делало наше путешествие действительно рискованным.
Я часто говорил Джейн, что Сергей, возможно, просто блефует, что он никогда не станет ей действительно вредить.
— Какой ему смысл это делать? И кроме того, он не сможет ничего доказать. Они увезли тело убитого, забрали с собой Элин Гундерссон. Свидетелей нет. Даже если узнают, что гарпун на дне ущелья, ну кто полезет туда искать его. Но убедить Джейн было невозможно.
— Сергей очень ловкий. Он все знает, все способен выяснить и найти доказательства. Будут и свидетели. Ведь свидетели были, ты же один из них!
— Но я же никогда...
— Возможно.
— Конечно нет!
— О, Джон! Он может убить нас обоих.
И это говорила сильная, уверенная в себе Джейн! Она и раньше бывала в опасности и попадала в переделки, но никогда в жизни не была в такой ситуации. Она могла гулять, разговаривать, кататься на лыжах, делать все, что угодно. Но по приказу Сергея готова была прыгнуть в кипящий котел.
События развивались очень быстро. Билеты, инструкции были доставлены еще в одном пакете. Джейн открыла его, так как он был адресован на ее имя, и начала просматривать содержимое.
— "Балкан эйр", — бормотала она, — на Варну. Это в Болгарии, да? А оттуда два места на трехдневную экскурсию. О, Джон!
Я никогда раньше не видел Джейн плачущей. Во время путешествия она, бледная и отрешенная, сидела десять часов до Манчестера, еще четыре до Варны и шесть до Москвы. Это было как путешествие с зомби. Аэропорт Шереметьево, куда мы прилетели, не самое успокаивающее место на земле. От Перта до Ванкувера вас сопровождают солнце и хорошее настроение, окружают бодрые, довольные собой люди. В Лондоне или Риме попадаешь в атмосферу достатка. В Москве даже сам воздух наполнен опасностью. Проходя контроль, вы видите только глаза и нос офицера иммиграционной службы, в то время как он оглядывает вас с головы до ног, долго и пристально рассматривает, и вы не знаете, что делать со своими глазами и руками. Не произносится ни слова. Молча ставится въездная виза, и паспорт возвращают. Ни улыбки, ни слова приветствия. Я вспомнил слова Сергея, что в России все изменилось лишь чуть-чуть, а не так, как нам кажется издалека.
Мы приехали в гостиницу «Россия» на такси в полном молчании. Угроза ощущалась везде — в лифте, коридорах.
— Я должна отсюда выбраться, — сказала Джейн безнадежным голосом. — Я должна!
Мы оставили наши чемоданы и вышли.
Красная площадь притягивает, как магнит. По улице все двигались в одну сторону, словно река из людей и автомобилей. Мне не хотелось идти на Красную площадь, но выбора не было. На следующий день должен был состояться праздник пионерской организации, и площадь была украшена.