Потери
Шрифт:
– Меня интересует ваш… хм… постоялец. Алексеев Всеволод Юрьевич, 1895 года рождения. Его доставили к вам три дня назад.
– Вы хотели бы с ним?..
– Нет-нет. Мне всего лишь требуется, чтобы вы передали ему лекарства. Нам предстоит с ним долгая работа, а он человек болезненный. Потому не хотелось бы… Ну вы понимаете?
– Понимаю-понимаю. Анна Спиридоновна! Посмотрите, где у нас содержится Алексеев Всеволод Юрьевич. Статья, я так понимаю?..
– Да, – коротко кивнул Кудрявцев.
– Анна
Канцелярская тетка достала из гигантского, дореволюционной работы, сейфа тяжеленный гроссбух, положила перед собой и зашелестела страницами.
– Может быть, распорядиться чайку? – угодливо предложил мышеподобный.
– Нет-нет, благодарю…
Опаздывающий на службу Кудрявцев принялся нервно расхаживать по кабинету. Ненароком мазнул взглядом по настенным часам.
– Анна Спиридоновна! Человек торопится!
– Виталий Саныч, вы не могли бы подойти?
– Ну что там еще?
Клерк подошел к конторке, и тетка принялась эмоционально что-то нашептывать ему на ухо, одновременно тыча пальцем в страницу гроссбуха.
– Хм… А когда это?.. Хм…
Кудрявцев интуитивно напрягся на их подозрительное шушуканье.
– Хм… Знаете, Владимир Николаевич, тут, оказывается, вот какое дело…
– Что?
– А этот ваш Алексеев, оказывается, того…
– Чего – того? – теряя терпение, рыкнул Кудрявцев.
– Умер. Скончался.
– Как скончался?!
– Вот, тут написано… секундочку… «Предварительная причина смерти – оборвавшийся тромб, приведший к…»
– КОГДА это случилось?!
– Прошлой ночью. Странно, что вам до сих пор не сообщили. Это не в мое дежурство случилось, поэтому я ничего и не… Обещаю, что разберусь и выясню, по какой причине вам…
Последние слова клерк произносил уже в спину Кудрявцеву.
До купейного вагона «Красной стрелы» Барон добрел в тот момент, когда провожающие «уже освободили», а отъезжающие «уже заняли».
Забавно, но факт: лишь этой весной фирменный, во многом культовый пассажирский экспресс приобрел темно-красный вариант раскраски. Тогда как все предыдущие годы «Красная стрела» отчего-то была выкрашена в несоответствующую погонялову мутную, цвета балтийских вод, синеву…
Попутчиками Барона оказались двое возрастных на раз-два угадываемых номенклатурщика и шикарно упакованная Мадам, слегка недотягивающая до «ягодки опять».
– Добрый вечер, – кивнул он одновременно всем, закидывая чемоданчик на свою верхнюю полку.
– Здрасте-здрасте, – игриво отозвалась за всех же Мадам и с неподдельным, чисто женским интересом взялась разглядывать нового соседа, относительной молодостью и статью своей выгодно отличавшегося от расположившихся за столиком старпёров в строгих схожего покроя костюмах-тройках.
– Во-от! –
– Ну без чинов, так без чинов, – перехватил эстафету «близнец». – Александр Александрович. Э-эээ… партийный работник.
Барон мысленно так и окрестил этих двоих: Отвраб и Партраб.
– Алла, – охотно включаясь в предложенную игру, представилась Мадам. – Можно без отчества. Жена.
– Жена и?..
– Жена ответственного партийного работника.
Все, кроме Барона, захохотали.
– А вас как звать-величать, молодой человек? – поинтересовался Отвраб. – И какого роду-племени будете?
– Юрий… Просто работник. Безответственный и беспартийный. НеплеменнОй.
– Браво-браво! – хлопнула в ладоши Мадам и шутливо погрозила Барону пальчиком. – А вам, Юра, похоже, пальца в рот не клади?
Взревновавший Партраб тотчас взялся перехватить инициативу:
– Пальцы в рот, Аллочка, это негигиенично. Но вот кое-что другое будет – и в самый рот, и в самый раз, – он поставил на колени непомерно раздутый портфель и жестом фокусника вытянул из недр оного баночку крабов. – Але-ап! – Далее последовательно были извлечены три больших апельсина, шоколад и бутылка коньяка.
– Александр Александрович, вы просто фокусник! Кио!
– Положим, на такие фокусы, Аллочка, мы и сами – с усами! – проворчал Отвраб и достал схожий продуктовый набор. Разве что вместо крабов у него оказалась припасена баночка черной икры. – Ап-але!
– Боевая ничья! – весело рассудила Мадам. – Один-один.
– Предлагаю на этом официальную часть нашего вечера считать законченной и сразу перейти к неофициальной. Юрий, притворите дверь и присаживайтесь. Что вы там как бедный родственник?
– Мужчины! А вам не пришло в голову, что даме для начала неплохо бы переодеться?
– Аллочка! Тысяча извинений! Само собой, – Отвраб поднялся и зычно скомандовал: – Мужчины, на выход! Как говорится, время покурить и оправиться…
Рассказывает Григорий Анденко
…И все-таки верно в народе говорят. Про дурную голову, что ногам покоя не дает.
Воскресенье, выходной. Что называется: пользуйся да радуйся.
Особливо после того, как всю вторую половину дня субботнего провел в составе дежурной СОГ, выезжавшей на канал Грибоедова, на обнос квартиры товарища Амелина.