Потерянная судьба

Стэкпол Майкл А.

– Ты не прав, Ульрик, – возразил военный регент. – Это открытие сделал не я. – Фохт протянул руку и открыл одно из мест Токкайдо, где совсем недавно кипела битва. – Первыми вашу слабость увидели Виктор Дэвион и Теодор Курита. Они давно заметили, что кланы не готовятся к затяжным боям и не заботятся о поставках боеприпасов, и попытались использовать это в свою пользу.

Ульрик засмеялся, но смех его больше походил на кашель.

– Ты пытаешься убедить меня в том, что ты не исследовал тактику и стратегию кланов. Зачем? Я же все равно в это не поверю. И не нужно умалять своих заслуг, ты победил, и победил честно. Ты здорово сыграл на том, что накануне битвы мы проводим переговоры с противником, в которых оговариваем условия предстоящего сражения.

Да, они помогают нам прежде всего избежать потерь. Мы заранее видим, где у нас будут самые значительные потери, и пытаемся уменьшить их. Если какой-то командир проиграл бой, мы обвиняем его в том, что он неправильно рассчитал свои действия. В этом случае его воины не несут ответственности за своего командира, они не считаются опозоренными и могут участвовать в следующих битвах. Победивших мы награждаем тем, что продлеваем им их генетическую жизнь. И самое главное – нам чужда жестокость войны, мы справедливы и не презираем пленных. – Ульрик ткнул пальцем в расстилающийся перед ним отталкивающий пейзаж пиршества смерти. – Никогда со времен Николая Керенского мы не терпели такого поражения, – с горечью произнес ильХан. – В три дня твои воины уничтожили лучшие части Дымчатых Ягуаров, Шестой драгунский полк и Девятый гренадерский. Оставшиеся в живых бежали с планеты на десятый день. Почему? Испугались грядущих сражений? Нет, их напугало то, что битва длится слишком долго. Они начали сомневаться в себе, потому что не привыкли по стольку дней ждать победы. Ты правильно все рассчитал, Анастасиус. Теперь Дымчатые Ягуары не скоро оправятся.

– Не понимаю, почему тебя так заботят Ягуары? – спросил Фохт. – Они ваши давнишние политические противники. И еще. Я знаю, что между вашими кланами постоянно идет соперничество. Почему же ты уступил Дымчатым Ягуарам право первыми начать битву?

Светло-голубые глаза Ульрика холодно блеснули.

– На этот вопрос тебе никто не ответит, поскольку оба Хана Клана Дымчатых Ягуаров остались лежать в горах Динджу.

– На этот вопрос можешь ответить ты, – невозмутимо произнес военный регент, не замечая пафоса в словах ильХана. – Но я не буду заставлять тебя делать это. Да, я наблюдал за ходом битвы в горах Позористу.

– Следовательно, ты видел гибель Хана Гарда Радика.

– Не только. Еще я видел, как Хан Наташа Керенская и ильХан Ульрик пробивались сквозь выставленные мной заслоны. – Военный регент улыбнулся уголками губ. – Кстати, ты сразу понял мой замысел и тоже приготовился к длительной битве, создал базы боеприпасов и продовольствия. Я знаю также, что все твои многофункциональные роботы были снабжены дополнительными генераторами. Я попытался уничтожить твои склады, но ты перехитрил меня. Все налеты, которые мои воины делали на твои склады, были отбиты. Нет, ильХан, в битве между мной и тобой ты победил.

Ульрик задумчиво погладил свою жиденькую бороденку.

– Это, конечно, так, военный регент, но одна победа ничего не могла изменить. Горы Позористу – еще не весь Токкайдо. На плато Прзено Нефритовые Соколы смогли продвинуться вперед всего на двадцать километров. Соколиную Гвардию ты просто вдавил в плато. Здесь ты немного оплошал, пошли ты туда хотя бы одно резервное соединение – и Нефритовые Соколы бежали бы. Самое страшное началось на вторую неделю битвы, когда Бриллиантовые Аклы были выбиты из долины Кошице. Тогда-то и произошло наше поражение. Клан Медведя-Призрака бился в Спанаке до последнего, но в конечном счете они все равно потеряли все свои позиции, а вместе с ними и весь Седьмой гвардейский полк. Новые Коты всего пять дней удерживали район Лосиджа, но под ударами Ком-Гвардии были вынуждены отходить. В Тосте произошло то же самое, полки Котов позорно бежали. Только Клан Стальной Гадюки выстоял у Холодных Ручьев все тринадцать дней, но чего им это стоило! И несмотря на то что Клан Стальной Гадюки и Медведя-Призрака смогли успешно противостоять твоим войскам, ты все равно победил. А теперь о нашем уговоре. Мы привыкли держать свое слово, в течение ближайших

пятнадцати лет кланы не будут продвигаться к Терре. Фохт устало кивнул.

– Наверное, ты посчитаешь меня неисправимым романтиком, если я скажу, что даже пятнадцать лет не стоят таких жертв. Слишком дорогой ценой дался мне этот срок.

– Да нет. – Ульрик посмотрел на Фохта. – Я считаю тебя прекрасным военачальником, который умеет видеть последствия операции и способен щадить своих воинов. – ИльХан вытер со лба пот. – Несколько часов назад мне представили предварительные данные о наших потерях. В Клане Волка двадцать процентов личного состава наших армий убито и ранено. А в среднем по кланам потери составляют тридцать пять процентов. Более шестидесяти процентов техники повреждено, и только половину ее можно восстановить. И я считаю, что мои люди очень легко отделались, – мрачно произнес Ульрик.

– Твои люди? Кого ты имеешь в виду? Разве ты не ильХан всех кланов? – настороженно спросил Фохт, поворачиваясь к Ульрику.

Старый воин покачал головой.

– Эта битва остановила наше продвижение к другим планетам, наш крестовый поход. Поэтому принято решение о том, что в дальнейшем Ханы кланов сами могут решать, что им делать – продолжать войну или придерживаться наших договоренностей. Мне разрешено получать данные о боях и потерях на Токкайдо, но запрещено распространять их. И еще мне предложено продолжать свою деятельность на благо кланов.

«Значит, тебя нейтрализовали. Теперь каждый Хан может идти своим собственным путем, даже не ставя тебя в известность о своих намерениях. Прискорбно», – подумал Фохт.

– Ты хочешь сказать, – проговорил он, – что, если бы Ханы послушались тебя с самого начала, ты бы разгромил меня?

– Анастасиус, ты победитель. Не стоит льстить проигравшему. И не мучай себя, жертвы этой битвы не напрасны, по крайней мере для нас. Ты в две недели научил наших Ханов тому, на что я потратил годы. И уж если ты так хочешь, вот ответ на твой вопрос. Если бы первым в битву вступил я, то в поражении сразу же обвинили бы меня. А что это означает, ты, надеюсь, понимаешь. – Ульрик оглядел жуткую картину, оставленную прошедшей битвой. Повсюду лежали окровавленные тела убитых, валялись разбитые бронемашины и израненные боевые роботы. – Пусть Ханы видят, что несет нам этот крестовый поход и какова будет его цена.

– Нелегко тебе придется, Ульрик, – сочувственно проговорил военный регент. – Ты вождь воинственного, мужественного народа, который привык к битвам, но не привык к поражениям.

– Да нет, Анастасиус, – возразил Ульрик. – Тебе будет значительно тяжелее, чем мне. Меня будут критиковать открыто. У нас, разумеется, есть своя политика, но все споры мы решаем довольно просто. Мы – воины. А вот что касается тебя, – произнес Ульрик, глядя в лицо военного регента, – тут будет все иначе. Но ты не переживай. Я-то понимаю, что операция «Скорпион» не слишком-то сказалась на наших действиях здесь, на Токкайдо.

Фохт вздрогнул.

– Я даю тебе слово, что ничего не знал о ней, – произнес он. – Если бы мне было хоть что-нибудь об этом известно, я бы предупредил тебя.

– Не нужно оправдываться, Анастасиус. Я верю тебе. Ты знаешь, у меня есть к тебе одна маленькая просьба. Пообещай, что ты не откажешь мне.

– Обещаю, – ответил военный регент. – Проси что хочешь.

– В один из ближайших дней здесь состоится битва за родовое имя Уордов. Участников ее ты знаешь, это Фелан и Влад. Позволь им остаться на планете, а не улетать вместе с остальными.

– Пожалуйста, – согласился Фохт. – Могу ли я еще что-нибудь для тебя сделать?

Ульрик отрицательно покачал головой.

– Да нет. Правда, Фелан просил Совет Ханов разрешить пригласить тебя на битву, – сказал Ульрик, и лицо его расплылось в улыбке. – И Ханы милостиво разрешили ему пригласить тебя. Так что мне передать Фелану? Фохт учтиво поклонился.

– Скажите ему, что я польщен приглашением, но присутствовать на битве не смогу. К сожалению, меньше чем через час я покидаю Токкайдо.