Потерянная
Шрифт:
В друзьях я был уверен, но менталист, если я откроюсь Альёне, сможет прочесть в голове иномирянки правду о нас с куколкой. И тогда вся конспирация пойдет насмарку. Мне-то ничего не грозило, я смогу дать отпор, а вот Ёлочка еще не стала обученным боевым магом – она могла не справиться и первой попасть под удар.
В лазарет прибыло столько народу, что не протолкнуться. Еллина стояла над одним из парней и держала его за руку. Глаза были закрыты, на лбу появилась испарина, кожа посинела от напряжения. Первым желанием было броситься к ней, подхватить, отстранить. Но пришлось
– Мы в очередной раз пытались понять, что же мешает пробуждению ребят, а потом Елли услышала посторонние мысли. Она сама не поняла, что это такое, где находится существо, пока не взяла за руку Инрека. А внутри него дух. Древний дух. И он все время ругается, что какие-то людишки его подчинили. И это не наши студенты.
– А почему Ёлочка держит парня за руку и не отпускает? – уточнила Альёна. Парнишка сник.
– Потому что дух ее не отпускает. Ему надо выговориться, а она единственная, кто слышит.
– А что магистры-менталисты уже не котируются? – разозлилась землянка.
– В том-то и дело, они тоже его не слышат. Никто не понимает, почему одна Елли может общаться с этим древнейшим.
– А откуда он вообще взялся? Как попал в Инрека? – проявил любопытство Санир.
– Как мы поняли, из запечатанного капища. Похоже, печати сорваны, кто-то подчинил духов. Но ведь это невозможно? – в голосе послышалась надежда.
– К сожалению, возможно. И как я сразу не сопоставил граувит и древнее капище? Подсказка была перед носом. Старый я дурак, – схватился за голову ректор, которого попытались успокоить несколько преподавателей.
– А при чем тут капище, те противные гусеницы и дух? Что вообще за место такое, которое надо было запечатывать? – проявила любопытство Альёна.
– Помнишь, я говорил о безумном экспериментаторе? – Кивнула не только Альёна, но и другие. Грезгор продолжил: – Так вот, дух этого «гения» вместе с теми, кого он уничтожил и превратил своими экспериментами в чудовищ, был заточен на веки вечные, потому что убить такого невозможно, отправить за Грань тоже. Пришлось разбираться по-другому. Много веков все было нормально, если не считать возникновения Зарвартских болот. Они появились из-за эманации от капища. И теперь кто-то не просто снял печати, а решил использовать злых и мстительных духов, подселив их в студентов.
– Получается, потому возникли и изменения той же нежити, причину которых никто не может понять? – догадался Санир.
– Скелет или умертвие… – едва слышно прошептала Елли. Держалась она определенно только на честном слове.
Как ни странно, но я первый понял, что ей было нужно. Обернулся к ректору и сообщил, чтобы притащили сюда пособие некромантов, скелета или свежее умертвие. Лучше, конечно, второе. Размениваться на ходьбу никто не стал. Темный магистр мгновенно открыл портал, втащил в палату мертвеца, а Елли в мгновение ока резко дернула рукой, будто вырывая что-то из тела студента и впечатывая в грудь мертвеца, который тут же задергался, зарычал, а потом открыл глаза.
Менталистка стала оседать на пол. Упасть не дал подскочивший к ней Санир. Парень подхватил на руки Елли и бережно усадил на
Одно порадовало: дух не выпил магию. Может, и собирался, но не успел – Елли вытащила его раньше. И теперь существо осваивалось в теле мертвеца с кучей печатей некромантов.
– Где я? Что ты со мной сделала? – начал возмущаться древний. – Почему я не чувствую ни магии, ни жизни?
– Хватит возмущаться. Ты согласился на любое бесхозное тело. Его предоставили. Чем недоволен? – равнодушно бросила куколка.
– Бесхозное? Оно мертвое. Как я жить буду? – распалялся все сильнее дух.
– Я не понимаю претензии. Ты теперь свободен, разговариваешь, тебя все слышат. Так что не нравится? – еще раз уточнила менталистка. – Сердце не бьется? Разве это проблема? Оно у тебя уже сколько веков не бьется? И раньше это не смущало.
– Ну, знаешь ли! Я был заточен в темном и гадком месте. А сейчас стал свободен и тоже хочу жить. Когда наш любимый преподаватель Бретжин предложил поучаствовать в ритуале увеличения силы, вся группа согласилась. Никто не мог знать, чем это чревато. Уже позже до всех дошло, что у нас забирали силу. Но мы оказались слишком молоды и неопытны. Верили учителю и мастеру своего дела. А он обманул. А теперь и ты меня обманула! – ткнул скрюченным пальцем в девушку мертвец.
Наверное, не мне одному стало жаль духа. И пусть нам твердили, что все заточенные в капище были злыми и агрессивными, я сейчас видел насильно лишенного жизни подростка, не успевшего ею насладиться.
– Иди сюда, – позвала Елли. Мертвец настороженно на нее посмотрел. – Да иди, говорю, не бойся. Сама я встать пока не могу. Ты же хотел жить? Но поклянись, что никому не причинишь вреда.
– Клянусь! Я и не собирался вредить, сам пытался освободиться из этого тела, – дух ткнул пальцем в наблюдавшего за ними студента. – Но не получалось сделать это самостоятельно. Так чего надо?
Он, с трудом передвигая ноги, подошел к девушке и встал напротив. В палате повисла тишина. Никто не понимал, что куколка станет делать. Но вмешиваться не торопились. Еллина протянула руку, схватила мертвеца. Ее ладонь засветилась. Сияние поползло сначала по запястью экспоната, охватило всю руку, а потом и тело, образовав кокон. По оболочке прошли искры. Печати лопались с громким треском. А когда свет растаял, ахнул не только я, но и преподаватели. Вот она, сила жизни, – в действии.
Умертвие теперь походило на живого человека. Цвет кожи приобрел розоватый оттенок, трупные пятна полностью исчезли, руки перестали быть крюками. Мне показалось или даже сердце стало биться? То, что тело было обнажено, казалось, не смущало никого.
Хотя нет, кто-то из ребят заставил парня накинуть простыню, в которую тот мгновенно обернулся. Рассмотрел собственные руки, потрогал лицо, шею, живот, особое внимание уделил местам, где еще недавно стояли печати подчинения некромантов, а потом… Непроизвольно вздрогнули все.