Потерянная
Шрифт:
— Возможно он все еще спит или отлучился.
— С ним все возможно. Никита — человек спонтанный, человек-эмоция. Он как-то раз вышел из дома за сигаретами, зашел в магазин, увидел Крымское шампанское и вообще уехал в Крым. На пару недель, один, без телефона. Хорошо, что с кошельком и банковской картой. Стоит еще заметить, что была зима.
— Чудненько. Весьма интересный выбор времени года для поездки на море.
— Вот-вот. Надеюсь вчера он не воодушевился швейцарским сыром.
Я рассмеялась, осторожно поднимая взгляд на собеседника. Вообще в последнее время, в последние
— Тогда советую начинать штурм крепости и поиски стража ее охранявшего. Так как ему мог попасться и голландский сыр, а Голландия, страна роз, цветов и прочих растений…
— Премного благодарен, прекрасная принцесса. Я Макс, кстати, а моё предложение в силе, касаемо новоселья, если я, конечно, туда сам попаду.
— Я Саша и я замужем. Предполагаю, что моему мужу не понравится мой визит к обаятельному новому соседу.
— Очень приятно познакомиться, Александра, так же как и то, что вы считаете меня обаятельным.
Пикнул домофон и распахнулась подъездная дверь 179 дома, выпуская мужчину в спортивном костюме.
— Дверь!
— Дверь! — В один голос крикнули мы, чем изрядно ошарашили замершего мужчину.
— Было приятно поболтать, Александра.
— Удачи. — сказала я уже отбегающему Максиму.
Закрыв окно, я еще пару минут постояла возле окна, всматриваясь в уже проснувшийся город. Все куда-то идут, кто-то спешит, все ради чего-то просыпаются каждый день и ради чего-то живут. А я бессмысленный человек с бессмысленным существованием.
Скоро Леша проснется, выпьет кофе и пойдет на работу. Не хочу его видеть, с ним разговаривать, не хочу чувствовать это бессилие, не хочу с ним пересекаться. Не сейчас…
Сняв одежду, я осталась в трусиках-шортиках и майке, осторожно пробралась на вторую часть дивана, потянув на себя одеяло. Протез поставила рядом и удобно устроившись закрыла глаза. Даже если и уснуть не получится я не шевельнусь, пока за ним не захлопнется дверь. Не хочу провоцировать новый конфликт, а он будет — его равнодушие и не желание разговаривать и решать наши проблемы в отношениях, превращают меня в истеричку, готовую на все и прущую как танк. Я повышу голос, он повысит голос, оскорбит, мы перейдем на крики, я дам ему пощечину за какое-то оскорбление, как сдадут нервы, он даст сдачи — ничего хорошего из этого не выйдет. Так что я сплю.
Сплю. Сплю. Сплю.
Что-то щекотало моё лицо и упорно игнорировало мои гримасы и ужимки. Да, блииин!!! С трудом разлепив глаза я обомлела от размеров и расцветки, сидящей на моем носу огромной ярко-розовой бабочки. Ее, казалось, полупрозрачные крылья сердцеобразной формы, невесомо порхали вверх-вниз и едва уловимо касались моего лица.
— Ээээ…
Бабочка-переросток вспорхнула и перелетела на синий одуванчик справа от меня, обдав меня легким ветерком своих прекрасных крыльев. Стоп! Одуванчик??? Синий??? Справа???
Я резко села и завертела головой по сторонам. Обалдеть!!! Даже потерла глаза для того, чтобы удостовериться, что открывшийся
Впереди, сразу за деревьями, в ярких солнечных лучах, сверкала река или озеро, играя бликами небесно-голубой водной глади. Сразу за ней раскинулся густой лес, плотной завесой укрывающий дальнейшую территорию. Красотища-то какая. Справа, чуть вдалеке, почти соприкасаясь с водоемом, была гора, которая не уходила выше крон деревьев, а раскинулась вширь на приличное расстояние. Ее вершину покрывала какая-то красная растительность.
Небо и солнце привычными цветами порадовали, разве что невероятно яркие. И солнце не слепило глаза, когда я прямо на него посмотрела. Глаза не слезились, жмуриться не хотелось. Просто яркий желтый шар в небе…
Тряхнув головой, в попытке сбросить напряжение, мне на глаза упал ярко-рыжий, даже красный локон. Это моё??? Я взяла в руку прядь огненных волос и намотала ее на палец. Вот это апгрейд. Я год как забыла о краске для волос, возвращаясь к натуральному, светло-русому, цвету. И я точно помню длину чуть ниже лопаток, а эта прядь оказалась по пояс.
О, боже мой… Шрамов и следов от ожогов на руке тоже не было. Вместо трусов и майки на мне было что-то отдаленно напоминающие платье, или сарафан, открывающий лишь руки и небольшой участок груди, из незнакомого мне материала, почти укутывающий меня как кокон с длинным широченным подолом.
Я прислушалась к своим ощущениям и еще больше оцепенела, то ли в ужасе, толи в предвкушении.
Все эти долгие годы, независимо от того, днем или ночью, я адски страдала от жутких фантомных болей. Мозг взрывался от осознания того, что у тебя болит, дергает, чешется, крутит, ломит нога, которой уже давно нет. Через толщу чудовищной боли можно даже пошевелить отсутствующими пальцами, или даже всей стопой. И эти ощущения, эти фантомные боли, не уходят и не стихают, к ним просто приспосабливаешься, они становятся неотъемлемой частью жизни, лишь усиливаясь или убывая на время, но не исчезая полностью. Сейчас же я ничего не чувствовала. Никаких отголосков.
Ухватив края ткани я одним резким движением потянула ее вверх, оголяя стройные ножки и истошно завопила. Это что-то невероятное. Невозможное. Нереальное. Но от этого не менее восхитительное. Что может быть прекраснее, чем наконец-то увидеть мир слепому? Услышать звуки музыки глухому человеку? Встать на ноги инвалиду или парализованному, ампутанту? Ничего! Это безграничный восторг и восхищение. Сумасшедший коктейль эмоций, который накрывает с головой, от которого хочется и рыдать и прыгать от радости одновременно. Что я в принципе и делала. Правда не долго, так как довольно быстро запуталась в своем необычном одеянии и рухнула, взвизгнув и нелепо взмахнув руками, на мягкую зеленую траву, заливаясь громким смехом.