Потерянная
Шрифт:
— Наконец-то!
Тузик выпрыгнул, едва не сбив Арма с ног, и я смогла опустить затекшие руки.
— Иди сюда, Малыш! Прости за собаку бешеную, я погорячилась! Не дуйся, мой хороший…
— Ты не находишь ситуацию неуместной для извинений перед… Псом?
Наивная душа…
— Дочь, сын… Удивили вы отца.
От одного этого голоса я вжалась в лапу Тузика, содрогнувшись от воспоминаний собственной беспомощности, неподвижности, перед этим… существом, когда он пытался забрать у меня душу. Церберу, видимо передалось моё настроение, он оскалился
Ничего не понимаю… Цезар же говорил, что рассказал Правящему о моем цербере, о драконьем пламени, почему он не боится? Почему не уходит?
— Псину и полукровку убейте! Девку я сам возьму живой. Осторожнее — не повредите мясо!
Ммясо? Какое мясо? Это я мясо?
Я поймала руками воздух, желая схватиться за руку Армрэля и спрятаться за Тузиком вместе. Но он уже бросился вперед, раздавая тумаки направо и налево, магические и нет…
Цербер склонился, и я поспешила залезть на любезно предложенную спину. Стоило мне умоститься, как он собственнически рыкнул, задрав головы вверх.
— Защитник мой…
Земля содрогнулась, и мы отбежали в сторону. На месте где мы только что стояли сейчас зияла внушительная дыра.
— А как же мясо не повредить??? — зачем-то крикнула я.
— Я что сказал!!! Она нужна живой! Что толку мне с мертвого тела без души!
Неверующе уставилась перед собой. Даже в этой какофонии звуков его голос выделялся своей силой и властностью.
— Отзови своих людей! Дай нам с Армрэлем уйти!!!
— Ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия! — его мощная фигура стояла не далее десяти метров от нас. Он по-прежнему не видел во мне угрозы, и это вроде даже хорошо — эффект неожиданности и все такое. Но он крутил между ладоней огненный шар, который с каждым поворотом кистей, становился больше и больше, увеличиваясь и в размерах, и в яркости пламени. А помня "любовь" Тузика к огню…
— Тебе знакомо Драконье…
Мой голос утонул в вое и скулеже животного. Душераздирающего, отчаянного, жалобного… Запахло паленной шерстью. Следующая вспышка заставила цербера отскочить и извергнуть пламя…
О моей сохранности никто больше не беспокоился, а я не могла открыть глаза от ярких вспышек перед ними. В нас летел огонь, от нас бушевало пламя… Повсюду был огонь… И лишь жалобный вой с утробным рычанием разносился оглушительным звуком….
— Нет! Нет! Остановись!!! — слезы уже брызнули из глаз от осознания происходящего. — Стой!!! Там Арм!!! Стой!!!
Тузик не останавливался… Находясь в эйфории среди собственной фобии он плевался огнем снова и снова, делая редкие перерывы на рыки, вой и скулеж.
Я не могла слезть, пса мотало и швыряло из стороны в сторону, я не могла его остановить, я ничего не могла сделать… Ни-че-го…
В какой-то момент я поняла, что не слышу ничего, кроме собственного крика и плача. Звуки стихи. Их словно выключили. Пламя. Вокруг бушевало пламя, как-будто горели нескончаемые запасы
— Арм!!! Арм!!! Армрэль!!!!!!!!
Огонь коснулся открытой части ног, обдав жаром, когда я спрыгнула с цербера. Никто не говорил… Не было и звука… Мне никто не отвечал…
— Арми!!! АРМ!!!!!!!!!!
Шагнула в огонь, ощущая, как он лижет мою одежду и вспыхивает на мне красными языками, еще и еще, пытаясь хоть что-то рассмотреть в этом пожаре. Я не чувствовала боли, физически она перестала существовать, отдав полную власть душевной…
— Арм… — говорить стало тяжело… По-моему, у меня сварились все внутренности. — Прячься, Тузик! Прости…
Упав, я не осознавала ничего из происходящего.
Сильный ветер, погаснувшее пламя, хлопанье крыльев, вспоротая, пронзенная насквозь клювом, кожа между лопаток, холод, ветер, холод… Я даже не знала реальны ли эти ощущения… Внутри меня была пустота…
"Я же не раз говорила, а то и обещала, что убью Армрэля…. От чего же сейчас так больно? Мамочка, как же мне больно… "
Солнце нещадно припекало обожженную кожу. Именно это и привело меня в чувства. Не без труда разлепив глаза, я поняла, что нахожусь у водоема, а лежащий около меня грифон лишь подтвердил мои предположения. Мы были на месте нашего побега от первых сражений на арене.
Осмотрев полу сожженную одежду и проглядывающие ожоги, которые пузырились и сочились из открытых участков кожи, подавила грустный вздох. Опять ожоги… Опять травмы, шрамы, увечья… Не впервые — справлюсь.
— Ты очнулась?
Все внутри меня встрепенулось, воспряло от звучания мужского голоса. Я все еще надеялась, что Армрэль окажется жив и найдет меня.
— Распорядитель? Что вы тут делаете? — разочаровано прошептала я. Надо признать ни страха, ни неловкости перед ним у меня не было.
— Хотел поговорить… — и словно в ответ на мой вопросительный взгляд, или прочитав мои мысли он продолжил. — Ты прилетала в мокрой местами одежде и с мокрыми волосами. А это ближайшее озеро к Играм.
Я лишь кивнула горе-Шерлоку.
— Я могу предложить тебе помощь с ожогами?
Я покачала отрицательно головой. Мне не хотелось, чтобы кто-то ко мне прикасался и быть кому-то обязанной. Хоть и боль пробирала до самых костей, стоило лишь слегка пошевелить рукой или ногой. Я хотела это чувствовать, хотела яркое и живое напоминание о произошедшем.
— А раны? — чему-то кивнул мужчина.
Прислушалась к себе, пытаясь понять где жжет и простреливает кожу. Везде! Но на спине и груди боль была режущей и выделялась ощущениями.
Бесцеремонно распахнула уцелевшую куртку, стаскивая с себя под охи и ахи. Лишь рукава пострадали. Золото было на месте. Осмотрев себя, я так и не нашла раны, зато нашла вязь изображения у правой груди. В местах линий кожа была опухшей, местами кровоточившей и покрасневшей. Тату? С чего бы? От куда?
Распорядитель проследил за моим взглядом, стараясь др этого времени, не смотреть на моё полуголое тело, предпочитая смотреть в глаза.