Потерянное одиночество
Шрифт:
– Я пойду вызволять Хелен и Серхио даже без волков, - мрачно сказал он.
– Я с вами, - отозвался Отамнел. Все в удивлении уставились на него, изнеженный золотоволосый сибарит, никогда не проявлявший открытой агрессии, вдруг добровольно ввязывается в драку.
– Не люблю вампов, - светским тоном ответил он на наши взгляды.
– Хм… А как вы думаете с ними расправляться? – спросил Форесталь.
– Револьвер и серебряные пули, - злорадно ответил Седрик, подбирая с пола оружие и вставляя патроны. Я припомнила, что он успел сделать несколько выстрелов до того, как вампы выбили оружие у него из рук.
– У меня тоже есть подобная
– Я тоже не пустой, - отозвался Саббиа, - Ну что, глава, пошли! Вернее веди нас! – закончил он с ехидным смехом.
– Дамы, Форесталь, согласны ли вы подождать нас у входа и помочь, если кого-то ранят? – спросил Седрик.
– Я пас, - тяжело ответил Форесталь, - я почти пуст.
Это «почти» удержало его на грани лжи, и он не тренькнул.
– А я согласна, - звонко и зло отозвалась Ауэ, - тем более что вашей женушке, как ни крути, а придется тащиться за вами, не бросать же ее одну.
При этих словах мы обменяли с Седриком взглядами «Пойдешь?» «Пойду». И мы дружной компанией покинули зал.
Волки не бросили нас совсем, они вели машины и охраняли нас с Ауэ, когда мужчины спустились в подземелье.
Пока мы сидели в машине Ауэ нервозно крутилась и трещала не закрывая рта, до меня не сразу дошло что она напугана куда больше чем я. Переборов свое неприятие физического контакта с не-людьми, я взяла ее за руку и крепко сжала. Она глянула на меня и ее глаза налились слезами,
– Ты понимаешь меня…
«Вот уж нет…»
– Я не знаю за кого волнуюсь больше. Эти дураки оба дороги мне. Сколько лет прошло, а они все так же дороги мне оба.
Я приглашающе потрепала ее по руке.
– Мы вчетвером попали в Новый Свет почти одновременно, надеялись обрести новые земли, новую силу, но у здешней земли были свои духи и боги, независящие от людей, от местных я имею в виду, от тех, которых перебили, – уточнила она, - и нам пришлось остаться среди людей. Было очень тяжело, мы были единственными filii numinis несколько десятилетий и держались друг дружки. Ну и конечно, бело-зеленая и черно-зеленые мы не могли не привлекать друг друга.
Я вся превратилась в слух, мельком отметив, что приезжая сюда, я, оказывается, зря рассчитывала в случае чего уйти в леса и степи, и что бело-зеленые и черно-зеленые оказывается привлекают друг друга.
– Конечно же яркий и сильный Саб привлек меня больше, чем тихий и меланхоличный Отам. Но через несколько лет я устала от постоянных ссор, от постоянной необходимости отстаивать себя, плюс Нью-Йорк наводнили вампы, а вслед за ними появились и мохнатые… Короче, когда я застукала его с блохастой, то не выдержала и ушла к Отаму. Мы с ним чудно жили лет десять или даже больше, но Саб… - тут она расстроено покачала головой, - Что можно ждать от повелителя зыбучих песков? Конечно же он не смирился с тем, что я ушла от него. Он очень удачно выбрал момент – я заскучала от тихой и мирной жизни с Отамом и тут он, такой милый, такой раскаявшийся, уверяющий что никто не может дать ему то, что давала я. Я не выдержала… Думала, одна ночь и все. Ночь превратилась в пол-луны. Я была по настоящему счастлива с ним, но… Он хотел лишь отомстить. Когда понял что я опять в его власти, унизил, приведя в дом блохастую и человечку.
– А человечку то зачем? – вырвалось у меня.
Ауэ насторожено глянула на меня и, потупив глаза, ответила
– Загрызли ее…
Мне стало дурно. Ничего себе месть – убить человека ради того чтобы
– Да… он запер меня в соседней комнате, и я слышала и чуяла все, что происходило. Когда блохастая перекинулась и набросилась на человечку, я наплевав на все, в одних панталонах выбралась в окно и, рискуя сломать себе ногу или шею, кое-как спустилась со второго этажа. Прибежала домой к Отаму… Но он меня не простил, его черной натуре нравится страдать, и он принялся страдать от моего предательства. Придурок. Сволочи они оба… Но я так за них боюсь… Так что ты имей в виду, Пати, не пускай этого полу-волка в сердце, он тебе его разорвет и клочки разбросает. Защита с его стороны, плата силой с твоей, а больше ни-ни. И лучше не переезжай к нему, тебе будет очень тяжело в его доме, особенно на первых порах. – Ауэ сейчас ничем не напоминала юную девушку, которой всегда прикидывалась, ее глаза были глазами все повидавшей и уже не надеющейся на счастье женщины.
– Мне то деваться было некуда, - продолжила она, - только вместе мы могли выжить.
– А как же Форесталь? – вырвалось у меня.
– Форесталь… - горько ответила она – Ты видишь, он не способен делиться, хоть и пытается доказать что он здесь самый белый. Эгоист совершенный. Собирает силу по капле, не понимая, что иногда надо отдать, чтобы получить больше. Нет… Форесталь бесполезен… По приезду сюда он превратился в почти дриаду и лишь благодаря флерсам он сейчас жирует. Впрочем, я тоже… Да и Отам держит парочку…
Я не заметила что во время ее рассказа, я непроизвольно подпитывала ее белым, это было естественное желание утешить и унять боль близкого существа. Ауэ заметила это первой.
– Ох, ну что ты делаешь, дурочка?
– Ну… - я отняла руки, пробормотав что-то типа «как есть так есть».
Ауэ лишь молча сокрушенно покачала головой, благодарить она не собиралась, но понимала, что теперь в какой-то ничтожной степени обязана мне.
– Ладно, малышка, если ты не будешь дурой, то может быть мы станем чем-то вроде подруг, - обронила она.
Я молча кивнула, понимая, что она имела в виду – только что Ауэ рассказала свою личную тайну и если я не попытаюсь использовать полученную информацию, то могу рассчитывать на лояльность и минимальное содействие.
Мужчины вернулись через полтора часа. Отамнел был непривычно возбужден, Саббиа в мрачном удовлетворении, а Седрик был раздавлен. Он нес на плечах два трупа, один он сбросил в руки волкам, а второй опустил на чахлый газон. Я впервые видела мертвого divinitas и не могла отвести глаз. Оказавшись на живой земле, труп стал таять, превращаясь в рыхлую, черную, плодородную почву. Рядом тихо всхлипнула Ауэ, я тоже беззвучно плакала не в силах справиться с горем. Давно уже, очень давно, с приходом Единого, не-люди перестали вести войны и убивать друг друга, даже волки все чаще оставляют поверженных вожаков в живых, лишь изгоняя их из стаи.
Нас мало и мы слабы, потому что люди отвернулись от нас. Смерть каждого из нас – это потеря и горе. Горе, от которого нельзя закрыться.
По лицу Седрика катились слезы, но он их не замечал, надо было разровнять то, что осталось от Серхио, он занес руку и не смог коснуться земли, которой стало тело. Отамнел поднял его за плечи, а Саббиа разровнял землю, стирая очертания тела. Почему-то именно этот момент был самым страшным.
Седрик сам сел за руль и, не сказав никому ни слова, уехал.