Потерянное прошлое
Шрифт:
— Господин президент, я не только не могу гарантировать вашу безопасность, если вы не внесете необходимые изменения в порядок вещей, но более того — я с большой долей уверенности могу заявить, что тогда вы проиграете им. Ненадолго, сэр, совсем ненадолго. Мне кажется, вы должны взять, за правило не прикасаться ни к каким бумагам, потому что, как представляется, именно бумага служит “транспортным средством” для неизвестного нам вещества. Я бы также хотел предложить вам, чтобы вы не пожимали руки и вообще не вступали в тесный контакт
— Кроме того, сэр, и бы предложил вам не пользоваться никакими помещениями, уборку в которых производили ваши обычные сотрудники. Они могут оставить что-то такое, к чему вы можете прикоснуться. Я сам буду производить уборку. А если я потеряю память, назначьте на эту работу кого-то, кому вы полностью доверяете. Не прикасайтесь ни к чему. Малейшее прикосновение к чему бы то ни было может погубить вас.
— А как же вы? Что произойдет, если вы потеряете память, Смит? Кто возглавит организацию?
— Никто, сэр. Она была задумана именно таким образом. Организация автоматически распускается.
— А те двое — те два специалиста у вас на службе?
— Старик-азиат к своей радости покинет страну. Он всегда хотел работать на императора, и он не понимает того, что мы делаем и зачем мы делаем это. Мне кажется, ему стыдно, что он работает на нас. Так что он не проболтается. Что же касается американца, то он не станет болтать из чувства верности своей стране.
— А могут они захотеть на этом подзаработать? Например, пойти в редакцию какого-нибудь журнала и за определенную сумму денег рассказать о том, что они творили именем американского народа?
— Вы имеете в виду, можем ли мы их остановить?
— Да, если понадобится.
— Мой ответ — нет. Не можем. Но я знаю, что нам это не понадобится. Римо любит свою страну. Я не очень уверен, что и как он теперь думает — сознание у него стало совсем иным, — но страну он любит. Он патриот, сэр.
— Как и вы, Смит.
— Благодарю вас, сэр. Я помню, как один человек, погибший много лет назад, сказал: “Америка стоит жизни”. Я по-прежнему так считаю.
— Хорошо. На меня свалилось так много забот. Я поручаю это дело вам, Смит. Это будет ваше дитя. Итак, на чем мы остановились?
— Выход на Доломо?
— Какой выход? — спросил президент.
— Не двигайтесь! Ни к чему не прикасайтесь! — встревоженно воскликнул Смит.
— Я просто на какое-то мгновение забыл, — попытался успокоить его президент.
— Может быть, — неуверенно сказал Смит. — Отныне вы становитесь объектом моей заботы. Подойдите к двери, ведущей в ваши жилые покои. Не прикасайтесь к двери. Я открою ее. Переступив через порог, снимите с себя все. Можете вы пройти в свои покои в одном нижнем белье? Вас кто-нибудь заметит?
— Надеюсь, нет. Но я как-то глупо себя чувствую. Смит встал со стула и подошел к двери. Потом открыл ее. Неизвестное вещество
— Пока мы произведем уборку в этом кабинете, воспользуйтесь каким-нибудь другим. Мы установим наблюдение за каждым сотрудником Белого Дома. Я собираюсь отозвать пожилого азиата с задания. Нам Доломо были нужны совсем по другой причине.
— Не ослабляйте ваших усилий в преследовании их, — сказал президент.
— Не буду. Но Чиун мне нужен здесь. Он может почувствовать что-то такое, что не заметит любое обычное обследование. Не знаю, как это у него получается, но он очень эффективен.
— Это старший? — спросил президент.
— Да, — ответил Смит.
— Он мне нравится, — сказал президент.
— Он может предотвратить даже то, что нам трудно представить.
— Нам придется выдать ему европейский костюм. Не может же он разгуливать по Белому Дому в кимоно и тем самым привлекать к себе всеобщее внимание.
— Я не думаю, что нам удастся заставить его сменить наряд, сэр, — заметил Смит. — Он вообще не любит ничего менять. Он даже не понимает суть нашей формы правления. Он никак не может смириться с тем фактом, что страной правит не император.
— Черт! — выругался президент Соединенных Штатов, расстегивая рубашку. — Тут вообще никто не правит. Все мы отчаянно цепляемся за собственную жизнь.
Он оставил одежду в Овальном кабинете и вышел, пытаясь сохранить все достоинство, которое позволяла ситуация, когда президенту Соединенных Штатов приходится идти в свои покои в одном нижнем белье.
Смит удостоверился в том, что сотрудники Секретной Службы тщательно обследовали каждый предмет одежды и все, что находилось в карманах. Потом он организовал обследование памяти каждого, кто прикасался хоть к чему-нибудь в кабинете. Память у всех была в порядке.
И все же, для того, чтобы убедиться наверняка, надо было сделать так, чтобы кто-нибудь ощупал все без исключения предметы в кабинете. Смит не исключал возможности того, что малая толика препарата нанесена на какой-нибудь предмет — столь малая, что президент мог уже все стереть. Но на что? И как они могли пронести препарат внутрь Белого Дома?
Смит окинул глазами кабинет и вздохнул. Интересно знать, кто или что входило сюда и внесло убийственный препарат? Потом он взглянул на американский флаг и на президентский штандарт. Он еще раз оглядел кабинет, о существовании которого он узнал в далеком детстве. В нем воспитали огромное уважение к этому кабинету, и он всегда относился к нему именно с таким огромным уважением.
Харолда В. Смита поразила мысль, что он впервые солгал президенту Соединенных Штатов именно в этом кабинете.