Потерянное прошлое
Шрифт:
Римо потерян. Смиту пришлось осознать это в полной мере. Оставался еще Чиун, а следовательно, были прекрасные шансы защитить президента. Служители, производившие уборку в кабинете президента, все до одного подверглись тестам на память. Никто из них не выказал особой забывчивости. Но главная проблема заключалась не в веществе. Каким-то образом супругам Доломо удалось добраться до президента. И если им это удалось однажды, это могло повториться.
А если он станет похож на полковника Дейла Армбрустера, пилота президентского самолета, он может, впав в детство, одним дурацким поступком уничтожить все человечество.
Насколько эффективен препарат и как долго он действует — вот были основные вопросы в начавшейся схватке. До сих пор ни у одного из тех, кто подвергся воздействию препарата, память не восстановилась. Казалось, что поражение памяти — это навечно. Но даже если это и не так, президенту придется умереть, решил Смит, потому что нет никакой возможности нейтрализовать его, пока он находится под воздействием препарата.
Что же касается самого препарата, то вопрос, на который еще предстояло ответить, заключался в том, как долго препарат сохраняет свою силу. Необходимо было знать, с чем конкретно пришлось столкнуться. Достаточно ли малой дозы препарата, чтобы отравить целый город? Может ли доза побольше превратиться в оружие массового поражения сознания?
И каковы средства доставки? То, с чем пришлось ныне столкнуться человечеству, могло изменить саму природу человека. Это новое вещество могло превратить человека в беспомощное животное, потому что лишившись сознания, человек становился легкой добычей для хищников.
Это что-то вроде того, как создать кота и отнять у него когти или чувство равновесия.
Смит откинул эти мысли и взял на себя руководство расследованием в поместье Доломо. Он поручил Министерству сельского хозяйства обследовать весь прилегающий район, а в само поместье направил ученых, предупредив их, что именно им предстоит искать. Служба безопасности оцепила район, получив особые указания. Никто не имел права покидать район, и никому не разрешалось прикасаться к людям, которые там побывали. Все, что могло понадобиться, будет выслано туда без промедления. Но оттуда не должно выйти ни песчинки.
Смит даже приказал перекрыть канализационную систему и водопровод, дабы ничто не попало в подпочвенные воды и в систему водоснабжения. Первые поступившие сообщения были ошеломляющи. Первая партия и часть второй партии ученых из Министерства сельского хозяйства вырубились еще прежде, чем им удалось уяснить себе, как обращаться с этим веществом. Когда Доломо покинули поместье, Смит некоторое время подумывал о том, не объявить ли общенациональный розыск по каналам полиции. Но потом решил, что подождет до их неявки в суд.
Адвокат Доломо Барри Глидден тоже пропал, но потом было высказано предположение, что он был среди тех лишившихся памяти людей, которых нашли на территории поместья.
Смит неотлучно находился на своем рабочем месте рядом с кабинетом президента и каждые полчаса он под тем или иными предлогом заходил в кабинет, чтобы проверить, как идут дела у президента. Сотрудникам аппарата его представили как нового личного секретаря президента. Он не стал заходить в кабинет, когда
Чиун прибыл около полуночи, не возвещая фанфарами о своем прибытии.
— Наш час близок, — заявил он Смиту. — Я приветствую вас и выражаю вам свое восхищение.
— Э-э... Видимо, я должен сказать “благодарю вас”, — ответил Смит. — Я надеюсь, вы понимаете, что нам предстоит сделать. Позвольте мне быть с вами откровенным.
— Ваша скромность, продемонстрированная вами на протяжении долгих лет, просто бесценна. Ваш гений ныне стал очевиден, — сказал Чиун, который было совсем уж отчаялся, что Смит когда-нибудь решится провозгласить себя императором этой страны.
А следовательно, Чиун уже не надеялся, что Америка может принести хоть какую-нибудь пользу Синанджу, и собирался покинуть страну, как только ему удастся уговорить Римо сделать то же.
Но вот теперь судьба — это непостижимое чудо Вселенной — распорядилась так, что Харолд В. Смит, странный человек, выглядящий довольно глуповато и постоянно совершающий какие-то непонятные поступки, оказался гораздо более хитрым, чем Чиун себе представлял. Он продемонстрировал невероятное терпение — черту, редко свойственную белым.
Теперь, когда Смит становится императором самой богатой страны в мире, а Синанджу — его верные и преданные ассасины — находятся рядом с ним, забвению, выпавшему на долю Синанджу после того, как на Западе начали происходить первые войны, приходит конец.
Теперь, когда Америка признает Синанджу, а Синанджу покажет все свое мастерство, на которое не способны никакие дилетанты, в мире снова появится спрос на профессиональных убийц-ассасинов. И, разумеется, огромный спрос на услуги Синанджу. Настанет век, который сможет сравниться с веком Борджиа или Ивана Благодарного, платившего в тот же день, как ему доставлялась отрубленная голова. Странно, почему другие белые знают этого человека под именем Ивана Грозного. Слово, даваемое им своим ассасинам, всегда было нерушимо.
Обо всем этом думал Чиун, восторженно приветствуя Харолда В. Смита на пороге их общей славы. Но Смит казался чем-то обеспокоенным. Чиун заверил его, что беспокойство — совершенно нормальное свойство человека.
— Для вас это впервые, для нас это было предназначением в течение многих веков, — пояснил Чиун.
— Первое, что я хочу, чтобы вы сделали, это обследовать Овальный кабинет.
— Мы уберем его там? — спросил Чиун.
— Не обязательно, — ответил Смит.
— Мы изберем более уединенное место. Пока он спит.
— Возможно, — сказал Смит. — Сначала я хочу его кое от чего защитить.
— Разумеется, — согласился Чиун. — Но позвольте мне предложить что-то, что выдержало испытание временем.
Он обратил внимание на то, что кабинет Смита очень маленький и тесный. Но так было всегда. Он надеялся, что Смит не превратится в одного из тех императоров-безумцев, которые отказывали себе в удовольствии сполна насладиться величием и славой и вели жизнь умеренную и скромную. Работать на Чингисхана, который управлял страной, не слезая с седла, было просто невозможно, а день, когда изумительная цивилизация Багдада пала под ударами его меча, стал самым печальным днем в истории Синанджу.