Потерянные души
Шрифт:
Яросвет много рассказывал о Черногоре. И чем больше Бор слушал, тем сильнее ему хотелось поменяться с ним местами, пусть не навсегда, только на время, хотя бы на один час! И вот ему предстояло увидеть своего кумира и понять, что глупые наивные фантазии не способны ничего изменить в судьбе, что ему самому придется сделать что-то… что-то по-настоящему важное, великое, чтобы хотя бы заслужить его благодарность, чтобы по-лучить право стать если не его преемником, то хотя бы помощни-ком… Опять фантазии! Он вздохнул, качнул головой, отгоняя их от себя, и, незаметно, переступил порог залы…
…В отличие от Аламира и Ясеня, которым Старший позволил присутствовать
— Что ж, — когда последний их гостей закончил свой рассказ, произнес Черногор, откинувшись на спинку массивного кресла, в ко-тором он сидел, положив не успевшие еще до конца зажить ноги на набитый душистыми травами валик. — Я признателен вам за то, что вы пришли и рассказали горькую правду о тех переменах, которые погу-били прежний мир, хотя мне понятно, какую боль причиняют вам вос-поминания. Если вы хотите, то можете остаться, разделить наш путь, наше будущее, каким бы оно ни было, все его радости и горес-ти. Поверьте мне, порою уже само осознание, что вы не одни, дела-ет жизнь легче и светлее.
— Мы с радостью встанем на ваш путь, — облегченно вздохнули старик со старухой. Они легко, без всяких сомнений принимали его дар, ибо это было всем, о чем они могли мечтать: прожить послед-ние дни в кругу таких же, как они, людей, без страха перед смертью, зная, что Старший не позволит их душам потеряться в бесконечности, провожая в последний путь.
— Спасибо, — лишенные дара склонили головы в поклоне. Покинув родные края в страхе перед беспощадным мечем служителей божьих, каравшим всех, кто очернил себя в глазах Творца помощью или прос-то сочувствием гонимым, они искали встречи с теми из колдунов, которые не пошли на покаяние, веря, что они не оставят их, помо-гут, помня, как когда-то сами нуждались в их помощи. Они были ра-ды, что правитель колдовского народа сам предложил им свою опеку, что им не пришлось унижаться до мольбы и уговоров, платя за жизнь свободой, душой… кто знает, чем еще. — Но, - мужчины переглянулись. Осталось еще кое-что, продолжавшее их волновать. — Но примут ли нас те, кому мы совершенно чужие, ведь в нас течет другая кровь, мы молимся другому богу, следуем иным обычаям и не сможем измениться в мгновение ока?
— Никто и не станет требовать от вас перемен, — промолвил Старший. — Оставайтесь такими, какие вы есть. Колдовской народ с ра-достью примет вас, ибо здесь превыше всего ценятся доброта, иск-ренность и верность. Не бойтесь, вы не будете одиноки. Наде-юсь, в будущем и нам, и вам удастся забыть о тех различиях, кото-рые есть между нашими народами, и жить одной дружной
Затем Черногор перевел взгляд на юношу:
— Я не могу отправиться на поиски твоих близких, — в голосе колдуна была печаль и Бор, почувствовав это, несмело спросил:
— Старший, ты считаешь, что они… что их уже нет?
— Видишь ли, одно дело объявить об отказе от обетов, от былых запретов, и совсем другое — применить свой дар во зло, обернув силу жизни в оружие смерти. Легко сказать, но куда тяжелее сде-лать. Ты понимаешь, о чем я говорю? — он внимательно посмотрел на юношу, глядя прямо в душу, ища в ней ответ.
— Да, — побледнев, тот опустил глаза. — Я…я не смог использо-вать колдовской дар даже для того, чтобы защититься, боясь, что это может кому-нибудь повредить… Но я думал: это из-за того, что я еще не полноправный…
— Ты прошел испытание, и оно было куда жестче того, к чему тебя готовили как ученика, ибо это было испытание самой жиз-ни…Дело не в тебе.
— Тогда в чем же? — он был готов закричать. Ему было не-обходимо узнать, чтобы… чтобы переступить через прошлое и про-должать жить дальше, не оглядываясь ежеминутно назад.
— Былые обычаи значат куда больше, чем мы порою думаем. Это не просто слова в старых сводах, а тонкие нити, вплетаемые в узор жизни, образы, слагающиеся воедино и делающие мир таким, ка-ким мы его видим. Отказаться от них можно лишь переступив через себя, отвергнув землю, прошлое, будущее, — все, что было доселе. В той засаде, в которую попал Яросвет, можно было уцелеть лишь случайно, как это случилось с тобой. Но случай милосерден к одному, не ко многим… Что же до остальных… Те, кто понял, что должен сохранить свою душу, свою веру, выбрали смерть и уже сту-пили на вечную звездную дорогу. Иные же потеряли все.
— Потеряли? — он с сомнением смотрел на Старшего, не понимая еще того, что тот имел в виду, но уже содрогаясь от предчувствия страшной, непоправимой беды.
— Потерянные души когда-то тоже были живыми… — он умолк, не про-должая, но и этого оказалось достаточным, чтобы юноша побледнел, сжался в комок, как напуганный котенок, с ужасом тараща глаза на окружающий его мир.
Не в силах понять той бездны, по краю которой он, сам того не осознавая, прошел, Бор испытал вдруг такой страх, словно ожили самые мрачные кошмары, какие только хранит в своих серых сундуках сочинитель снов.
— Прости, если мои слова причинили тебе боль, — Старший заметил ужас, мелькнувший в глазах услышавших его слова колдунов, однако про-должал говорить лишь с юношей, позволяя остальным самим разоб-раться в своих чувствах. — Но ты должен знать: тебе некуда возвра-щаться, ибо того мира, из которого ты ушел, нет. Остается лишь идти вперед по дороге, избранной твоей душой.
— Старший, — он на миг замешкался. — Я…я знаю, что мои сверс-тники здесь… сейчас готовятся к обряду… Можно я присоединюсь к ним?
— Ты уже прошел испытание, Бор. Перед богами и людьми ты — наделенный даром колдун.
— Старший, для меня очень важно пройти обряд, именно обряд! Мне нужно самому ощутить перемену, поверить в нее! — он говорил так решительно, а в глазах стояла такая непередаваемая словами моль-ба, что Черногор кивнул:
— Будь по-твоему, — промолвил он. — Думаю, боги поймут, что вы-нуждает тебя вновь обращаться к ним за советом… А теперь ступай. Ясень, — подозвал он стоявшего в стороне колдуна, — отведи его к учителю испытаний.