Потерянные души
Шрифт:
— Мне безразлично мое будущее, ибо я знаю, что у вечного пути нет конца, — промолвил тот, пристально глядя Солу в глаза, в кото-рых, под тонким слоем воска билась, ища выход наружу, страшная сила Пустоты. — Я здесь ради будущего детей, ради тех, кто стоит на пороге, готовясь вступить в наш мир. На них нет вины за беды се-годняшнего дня, им безразлично, совершенен мир или нет. Им просто нужно где-то родиться, прожить жизнь, испытать то счастье и горе, что суждены, и умереть, отправляясь дальше по пути вечности.
— Как смеешь ты говорить за всех!?
–
— Есть только одна истина, — Владу показалось, что в глазах колдуна отразилось сочувствие. Почему? Не ненависть, не презрение… Неужели будущее, которое избрал для себя секретарь конклава, настолько ужасно, что рождает жалость даже в сердце заклятого врага?
А колдун продолжал:
— И истина эта заключается в том, что ни один разрушитель не сможет ничего создать.
— Хватит! — взвыл Сол, зажав руками уши, словно каждое новое слово причиняло ему боль. — Мое терпение истекло и ваше время тоже!
— Мы не позволим тебе! — голос проповедника дрожал от страшного напряжения. Он даже не заметил, как перешагнул через еще совсем недавно казавшееся незыблемым восприятие колдуна врагом. Для него вмиг все изменилось: чужак стал союзником в борьбе с самой страш-ной опасностью, которая когда-либо угрожала миру — Концом.
Но тут зала вокруг затрепетала, поплыла перед глазами. Мерт-вое тело пресвитера исчезло, поглощенное пустотой.
— Вот! — заполнил все вокруг полный безумной радости возглас Сола. — Он проснулся! Он пришел на мой зов! Теперь ничто не помеша-ет мне… — жуткий грохот заглушил его слова.
Все закружилось в бешеном танце, а затем какая-то неимовер-ная сила подхватила чуждых ей людей и, исторгнув из своих преде-лов, выбросила далеко прочь.
Проповедник очнулся, услышав собственный стон. С трудом раз-лепив глаза, он не сразу понял, что лежит на мостовой главной пло-щади Рады. Сквозь красную, как марево пожара, дымку он разглядел начавшие таять, словно стены ледяного дома, очертанья дворца пресвитера. Потом он увидел колдуна, а над ним, высоко в небе, в свете луны — скользившего тенью огромного дракона. Величественный повелитель воздушной стихии кружил над тем, что еще недавно было символом прежнего мира, а теперь стало знаком Конца, надеясь, что удары воздуха, рождаемые его крылами, спо-собны были задержать неизбежное превращение.
— Он не сможет… — не спуская глаз с крылатого зверя, прошеп-тал Влад. Его не удивляло происходившее. Он уже смирился с тем, что мир так сильно изменился, что в нем не осталось ничего при-вычного и обыденного. И, все же, в его сердце в этот миг не было ни страха, ни сомнений — лишь какая-то холодная, отрешенная уве-ренность.
— Успокойся, еще не все потеряно, — голос колдуна был мягок и печален, словно он говорил со старым усталым другом.
— Ты… Ты пришел, чтобы остановить ИХ? — из сердца Влада не ушла надежда. Он все еще верил в чудо. — Но почему так поздно!
— На все воля богов, — вздохнул тот. — На том пути, по которому я сейчас иду, мне не дано выбирать день
— Почему?
— После того, как мир начал изменяться и нару-шилось равновесие, на которое долгое время опиралось все сущее, ткань мироздания стала слишком тонкой и ранимой. Стоит допустить самую незначительную ошибку — и не будет никакого будущего.
— Но ведь можно сделать хоть что-нибудь! — в его голосе бы-ла мольба. — Попытайся остановить Потерянных, пока они не вырвались на свободу!
— Они уже свободны. И это произошло не сегодня, даже не вче-ра. Просто, до поры, они спали, не зная о том, что заклятие более не сдерживает их ярости… Я сделаю все, что смогу. Но, — он на миг поднял глаза, чтобы бросить взгляд вокруг, — этот город обречен. У его жителей будет немного времени на то, чтобы покинуть свои дома. Нужно торопиться.
— Да… — вздохнул Влад. Он видел неизбежность этого, понимал, что колдун дарит им куда больше, чем был способен сделать кто-то другой — жизнь. И, все же… — Но что будет потом?
— В будущем вам придется жить, довольствуясь тем, что оста-нется, — он едва успел договорить, как на площадь выбежал Гром. За-пыхавшийся, раскрасневшийся, он бросился к предводителю про-поведников, но замер, разглядев, поняв, кто стоит рядом с ним.
— Колдун?!
– сорвалось с его губ полное ненависти и негодования слово. Впившись взглядом в чужака, он стал медленно надвигаться на него. Глаза воина сощурились, ноздри затрепетали, словно у дикого зверя, все тело напряглось, готовясь к броску.
— Нет, Гром! — стремясь остановить командующего, боясь, что его ярость лишит всех последней надежды, проповедник попытался под-няться, но не смог даже оторвать от камней площади окровавленной головы, пронзенный резкой болью.
— Не беспокойся, великий магистр! — Гром был полон решимос-ти. — Я разберусь с этим ничтожеством, с причиной всех наших бед, с самым мерзким созданием на земле! — он схватил колдуна за руку…
— Я сказал "нет!" Повинуйся мне! — голос проповедника стал столь тверд, что командующий подчинился, с неохотой выпустив свою добы-чу. — Ты не знаешь всего, — уже тише продолжал Влад. Не тебе судить!
Колдун не стал ждать, пока лишенные дара договорятся между собой. Мысленной командой, он отдал дракону приказ опуститься вниз.
Осторожно, не желая случайно ранить замерших в напря-женном молчании людям, крылатый зверь снизился, завис в возду-хе, не касаясь земли, словно сомневаясь, что та сможет выдержать всю его массу, лишь пригнув голову.
— Мне пора, — прежде чем улететь, промолвил колдун, прис-тально глядя на проповедника. — Торопитесь.
Провожая взглядом взмывшего в небеса дракона, воин замер, не в силах пошевелиться. Он хотел действовать, но, перестав пони-мать происходившее, не знал, что именно от него требуется. В конце концов, он был только командующим. От него зависела судьба армии, исход сражения, но не будущее всех жителей страны, о которых должны были позаботиться священнослужители.