Потерянные души
Шрифт:
— Но ведь вы уносите в мороз едва родившегося младенца!
— Мы — другие. Нам дано создавать теп-ло. Лишь миг рождения нуждается в огне жилья, тишине и крыше над головой.
— Но где ж нам оставаться? — трактирщик с грустью взглянул на догоравшие головешки.
— Я могу восстановить ваше жилище, — глядя ему прямо в глаза, сказал смуглолицый. — Если вы согласитесь.
— Не престало отцу отказываться, бросая судьбу своего ре-бенка на чашу весов судьбы, — вздохнул Горивек.
В тот же миг на том месте, где еще мгновение назад дымились развалины трактира, встал новый дом. Внешне
— Чудо! — прошептала Тая, в то время как взрослые застыли на месте, не смея промолвить и звука.
— Только не для колдуна! — в голосе стоявшей рядом с ней Полеси слышалась гордость.
— Но… — немного придя в себя, пробормотал трактирщик. — Разве можем мы остаться здесь, после всего, что произошло?
— Почему бы нет? — пожал плечами молодой колдун. — Даже если вы станете рассказывать правду каждому гостю, вам никто не поверит, ибо во всей этой истории слишком много такого, что кажется лишенным дара нереальным.
— А как мы объясним смерть священника? — тихо спросила жена трактирщика. Ей очень хотелось остаться, и, все же, она боялась.
— Вас никто не станет расспрашивать об этом, — устало улыбнулся колдун. — Мы не можем прибегать к помощи дара для того, чтобы защитить себя, но нет такого закона, который запретил бы нам вос-пользоваться им во благо добрых людей.
— Спасибо, спасибо вам за все! — Горивек почувствовал, как сердце наполняется покоем и счастьем. — Ни мы, ни наши потомки ни-когда не забудем того, что вы для нас сделали! Двери нашего дома всегда будут открыты для вас и ваших соплеменников!
Колдуны улыбнулись, принимая искреннюю благодарность.
— Я… — начала наделенная даром, затем, не до конца уверенная в том, что поступает правильно, на миг замолчала, заглянула в глаза молодого колдуна, словно ища в них поддержку в том, что она соби-ралась сделать, а потом, наконец, решившись, продолжила, обращаясь к жене трактирщика: — Я хочу оставить тебе кое-что на память о ночи, которая, по собственной, независящей от смертных, воле породнила нас, возвращая к жизни, — она сняла с шее цепочку. На ней висел небольшой камень-талис-ман. Он казался таким невзрачным, что взгляд обходил его стороной. Но стоило колдунье коснуться камня пальцами, как он ожил, забился, как сердце, залучился множеством красок. — Возьми. И если когда-нибудь тебе понадобится моя помощь — подумай обо мне, согрей камень своим дыханием. И я приду.
Та с волнением приняла подарок, вздрогнула, почувствовав его живой трепет у себя в руках, замерла на миг, купаясь в покое, ко-торым тот встречал свою новую хозяйку. Потом, с надеждой и страстной мольбой она повернулась к мужу, спрашивая его согласия, когда же тот еле заметно кивнул, вздох облегчения легким облаком сорвался с губ женщины. Ее глаза наполнились счастьем.
— А теперь нам пора отправляться в путь, — колдунья расправила плащ, прикрывая им укутанного в одеяльце младенца.
— Подождите! — встрепенулся трактирщик. — Куда же вы? Оставайтесь у нас! Мы будем рады…
— Мы не можем, — качнула головой колдунья.
— Но… — Горивек даже растерялся, когда ему казалось само собой разумеющимся, что гости примут его приглашение и пробудут в трактире
В глазах женщины отразилась глубокая боль. Но она лишь пок-репче прижала дочку к груди и качнула головой: — Ему придет-ся. Мы не можем ждать, пока раны заживут. Пойми: ребенку мало войти в мир, ему надо стать в нем своим. Ведь вы тоже, ожидая рождения, зовете священника, а потом он ведет родителей и малыша в храм, чтобы в тело вошла святая душа. Почти так же делаем и мы… — она двинулась вслед за мужчинами, увлекая за собой замеш-кавшуюся возле сверстницы воспитанницу.
— Спасибо… Спасибо вас за все! — люди низко, до самой земли поклонились колдунам.
И те на миг остановились, обернулись.
— Прими последний совет, — тихо проговорил молодой колдун. — Ес-ли хочешь, чтобы удача пришла в твой дом, испроси у бога для себя другое имя. Все твои беды не от судьбы, а лишь от него.
Они ушли, скрылись за деревьями, а люди все продолжали молча смотреть им вослед.
— Да, — вздохнул, наконец, трактирщик. — Кто бы мог подумать… — и он двинулся к дому, прикидывая, как будет лучше поступить: самому сходить в ближайшую церковь, или не искушать судьбу и дождать-ся, когда бродячий монах или проповедник остановится в их тракти-ре.
Во всяком случае, он решил сменить имя как можно скорее, и, кто знает, может быть, тогда удача действительно повернется к нему лицом.
Старуха подошла к девочке, обняла ее за худые, острые плечи.
— Что с тобой, Таюшка? — ласково, как никогда раньше, спросила она.
— Не знаю, бабушка. Наверное, будь я посмелее, ушла бы с ни-ми. Они такие… волшебные! Когда они рядом, на душе спокойно и тепло.
— Они бы не взяли тебя. И правильно б сделали. Ты же зна-ешь, чем закон грозит вероотступникам.
— Но почему? Это же несправедливо!
— Ох, Тая, Тая… В мире много несправедливого… Пойдем, стано-вится холодно.
— Бабушка, они ведь еще вернутся?
— Кто знает… — начала она, но в глазах девочки горел та-кой яркий огонь веры и надежды, что старуха не посмела погасить его. — Может, придут другие. Колдуны — не редкие гости в трактирах.
— Нет, эти были особенные.
"Да, дитетко, — думала старуха, глядя на девочку. — Особенные. И мы не сможем теперь жить так, как раньше, ибо горящий в их серд-цах огонь отогрел наши души, которые, научившись заботиться и лю-бить, уже не смогут замерзнуть вновь".
Глава 2
Колдуны уходили все дальше и дальше в лес.
Насквозь промокшие, поседевшие и потерявшие половину своих роскошных шевелюр деревья расступались перед ними, втягивая длин-ные, похожие на огромных дождевых червей корни под землю. Кусты отодвигали колючие ветки, боясь ненароком поранить желанных гос-тей. Земля вокруг лежала жирной, чавкающей кашей, но узкая тропка под ногами странников оставалась совершенно сухой и такой чистой, словно добрая хозяйка, готовясь к встрече, расстелила дорожку.