Потерянные души
Шрифт:
Разговор получился тяжелым. Доктор не стал тянуть резину и сразу выложил суть дела - никаких положительных сдвигов в состоянии его друга нет и, что хуже всего, нет никаких оснований рассчитывать на улучшение ситуации в будущем.
– Понимаете, фактически Филатов мертв, - негромко, но твердо говорил врач.
– Функционирование его организма поддерживает система жизнеобеспечения, но жизнью, как вы понимаете, это назвать нельзя. Если б у нас оставалась надежда, можно было бы ждать и дальше, но…
– Короче, что вы предлагаете?
– оборвал его помрачневший Белов.
– Александр
– По закону, для того чтобы отключить больного от жизнеобеспечения, требуется согласие родственников, и жена Филатова фактически такое согласие дала. Но я хотел бы узнать и ваше мнение ...
Белый встал и, глубоко засунув руки в карманы, смерил молодого врача тяжелым взглядом.
– Знаете, доктор, я ни черта не понимаю в медицине, но одно я знаю точно: даже если у Фила не осталось ни одного шанса, ваша аппаратура жизнеобеспечения все равно будет работать. И мне плевать - можете вы назвать это жизнью или нет. Если моему другу не суждено поправиться, он умрет в вашей больнице. Но только от старости, ясно?!
Белов развернулся и, не попрощавшись, вышел из кабинета. Из машины он позвонил Борису Моисеевичу Боркеру - нейрохирургу, оперировавшему Фила. Оказалось, что молодой лечащий врач из больницы советовался с ним, прежде чем говорить с Тамарой и Беловым. И Боркер, в целом, его поддержал. Впрочем, в голосе опытного доктора Саша не услышал той абсолютной убежденности, которая была у его молодого коллеги.
– Как же так, Борис Моисеич, - нажимал на него Белов.
– Ну неужели никакой надежды? ..
Врач замялся.
– Видите ли, Саша, мы ведь, в сущности, так мало знаем о человеческом мозге, что утверждать что-либо с уверенностью очень трудно ... Вот послушайте. В шестьдесят втором году, сразу после института, я работал на зоне под Котласом, и там у меня имел место быть один прелюбопытнейший случай. Зек пытался бежать на машине, которая привезла в лагерь продукты. У него, понятно, ничего не вышло - врезался в стальной шлагбаум, и все. А шофер этой машины подбежал к зеку и пробил ему голову этой, как ее ... монтировкой. Она вошла в левый висок, а вышла справа за ухом. Мне принесли бедолагу прямо с этой самой монтировкой в голове. Я мельком его осмотрел - травма тяжелейшая, признаков жизни не подает - и велел отнести его в морг. К вечеру за трупом пришла машина, и тут вдруг обнаружилось, что зек-то жив! Перевели его в больничку - помирать, а он возьми и выживи! Его и лечить-то толком не лечили - нечем было, - но он выкарабкался и восстановился почти полностью. Только ногу стал приволакивать и . немного ухудшилось зрение. Вот так, Саша... Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?
– Да, Борис Моисеич, вполне. Спасибо вам ...
– Белов выключил мобильник и поехал домой.
XXXVI
В просторной гостиной дома Беловых был накрыт чайный столик. Пара изящных чашек на тонких фарфоровых блюдечках, высокий чайник с длинным и узким носиком, хрустальная вазочка с печеньем, открытая коробка конфет - все это стояло нетронутым. Чай в чашках давно остыл и успел подернуться мутноватой пленкой.
За столом, на низеньком диванчике, плечом к плечу сидели Оля Белова и
– Вот я сижу, сижу... и на него смотрю... Час смотрю, два смотрю - не шелохнется... У него щетина... Господи, у него даже щетина поседела! Я Бога молю, чтобы он очнулся... Я бы ему ребеночка родила...
– и она не выдержала, зарыдала в голос, горестно качая головой.
– Никаких надежд не остается... Никаких, Оля, никаких... Все...
– Подожди, Том, сейчас Саня придет, - вздохнула Ольга, поглаживая подругу по вздрагивающему плечу.
Она не представляла, что можно сказать в такой ситуации. Посоветовать набраться терпения и ждать? Но ведь прошло уже больше года, а силы Томы не беспредельны ... Подруга и так уже дошла до крайности, насколько. еще ее может хватить? А как же Валера? Неужели и правда ~ никаких надежд?!
– Понимаешь, Оль ...
– Тамара, чуть успокоившись, уткнулась носом в мокрый платок и простонала: - Я ... я уже не верю ...
«Господи, да где же он?» - растерянно подумала Ольга. Она не сомневалась, что муж наверняка нашел бы для Тамары нужные слова те самые, которые вернули бы ей веру и придали сил.
И тут снизу послышался голос Белова: Он поднимался по лестнице, разговаривая на ходу по телефону:
~ да добрался, там снегу намело ...
Короче, я пока дома буду. Ну все, давай! ..
Он вошел в зал и приветливо улыбнулся обеим женщинам, словно и не заметив ни заплаканных глаз Тамары, ни растерянного вида жены.
– Здравствуй, Томочка. Привет, Оль...
– Белов наклонился к жене и мельком обозначил поцелуй.
Поцелуй был более чем формальный. Разрыв Белова с артисткой, которого так ждала Ольга, почти _ ничего не изменил в их отношениях с мужем. Ситуация была странной: уйдя от Анны, Белов к жене фактически не вернулся - их жизнь, вполне благополучная внешне, изнутри напоминала .сосуществование вполне корректных, но при этом абсолютно равнодушных друг к другу соседей в коммуналке.
Саша прошел к окну, задернул шторы и только после этого, уже точно зная, о чем пойдет речь, спросил:
.
– Ну что, Том, какие дела?
Тамара отняла ладони от лица. Саша поразился - какие страшные темные круги были у нее под глазами. Как у вампира в каком-нибудь голливудском «ужастике».
– Саш, я уже не знаю... Понимаешь, я так устала ...
– она смотрела на него с жуткой смесью боли, вины и отчаянья, как побитая собака.
– Я больше ничего уже не понимаю ...
Врачи говорят, бесполезно ждать. Чудес не бывает ...
Смотреть в ее глаза было трудно, и Белов снова повернулся к окну - поправить и без того ровные шторы.
– И что они предлагают?
– все тем же ровным, почти равнодушным, голосом спросил он.
– Они предлагают сделать эвтаназию ...
– еле слышно проговорила Тамара .
. ~ Как это делается?
– продолжая свою игру, спросил Белов.
– Отключают ... отключают систему жизнеобеспечения ...
Голос Тамары дрогнул и беспомощно угас. Ольга молча накрыла ее руку ладонью. Они обе выжидающе смотрели на Сашу.