Потерянные души
Шрифт:
– Камера!
– рявкнул режиссер.
– Актеры, начали!!!
Две группы актеров двинулись навстречу друг другу.
– Пошел ковш!
И ковш, разбрасывая искры, действительно, поплыл над цехом.
Актеры встретились и о чем-то жарко заспорили. Со своего места Саша не мог разобрать, в чем там было дело. Впрочем, это было не важно - рядом с актерами работали еще две камеры. Минута - и рыцари вытащили из ножен мечи, дамы бросились в стороны. Там, похоже, назревала конкретная рубка.
Ковш тем временем достиг противоположной стены, остановился на мгновение и не спеша двинулся обратно.
А
в это время над ними проплыл ковш, осыпав тысячью искр все еще сражающихся и неподвижные тела «убитых». Миновав место боя, ковш продолжил движение. Теперь он полз прямо на Белова, который сидел в одиночестве, чуть в стороне от остальной группы, столпившейся возле камеры и режиссера.
Вот ковш миновал третью печь, о которой предупреждал заводской инженер. Останавливаться он и не думал. Саша посмотрел налево - туда, где с пультом управления ковшом находился ассистент Кордона. Но того паренька на месте не было. Вместо него с черным пультом в руках стоял сам Кордон.
Ковш был уже метрах в десяти от Белова.
Он двигался теперь с надсадным, пронзительным скрежетом. Саша поднял глаза - рельс, по которому полз ковш, трясся словно в ознобе.
Саша уже отрыл рот, чтобы остановить Кордона, и в эту секунду он вдруг перехватил его короткий, быстрый взгляд, брошенный через плечо. Всего одно мгновение они смотрели друг другу в глаза, но этого мгновения Белову хватило с лихвой, чтобы понять все о намерениях Кордона.
Продюсер не собирался останавливать ковш. Наоборот, с мстительным нетерпением он ждал того 'момента, когда, ударившись о ступор на конце рельса, массивный ковш сорвет прогнивший крепеж и рухнет вниз - прямо на голову Белова! ..
Бежать!
– была его первая мысль.
Саша взглянул вверх - рельс ходил ходуном, а до удара о ступор ковшу оставалось не более трех метров! Но вместо того, чтоб сигануть с кресла, Белов лишь подался вперед и поджал под себя ноги, приготовившись к решительному рывку, как спринтер на стартовых колодках.
Он не спускал глаз с ковша. Еще полтора метра, еще метр, еще ...
Удар! Страшный скрежет! Сверху, прямо в глаза, полетели ошметки ржавчины и известковая пыль. Рельс перекосило, но ковш - о, чудо!
– все-таки удержался!
Кордон стоял к Саше спиной, он ждал удара ковша об пол, но удара все не было ...
Белов медленно встал, смахнул со лба выступивший пот и шагнул к продюсеру.
– ЧТО же ты, Андрюша, чужую технику ломаешь? Так и до беды недалеко ...
– угрюмо сказал он, хлопнув Кордона по сгорбленной спине.
– Нехорошо, дружок, нехорошо ...
Кордон не шевелился, он словно превратился в соляной столб. Саша вздохнул и направился к выходу из цеха. Больше ему здесь делать было нечего.
ХХХI
На следующий день доснимали последние крупные планы и прочую мелочевку. По всему выходило этот день - последний. На съемочную площадку потянулись все без исключения киношники, ведь после завершения съемок ожидалась традиционная грандиозная
На брошенный завод не пошел только один человек - Белов. ОН сыт был кинематографом по горло. Вместо этого Саша отправился гулять по городу.
Он шел знакомыми улицами - и не узнавал их. Абсолютно на всем вокруг лежала печать запустения и упадка. Белова окружали стены домов с давно облупившейся краской, покосившиеся заборы, мусор и грязь, асфальт под его ногами был испещрен колдобинами, в которых стояла мутная вода.
А еще его удивило то, что на улицах было совсем мало людей, а те, что попадались Саше навстречу, все были мрачными и озабоченными. Молодежи не было видно совсем.
Рыночная площадь, где восемь лет назад Саша с приятелями шерстил «челноков», была пуста, если не считать трех скособочившихся, заколоченных ларьков. В единственной действующей палатке скучала одутловатая тетка, работы у нее, судя по всему, было немного. Она мазнула по Белову блеклым, равнодушным взглядом и исчезла в глубине своей будки.
Городской парк зарос настолько, что какой-нибудь чужак мог запросто принять его за обычный лес. О том, что кота-то здесь отдыхали люди, говорили только ржавые остовы качелей и каруселей. Саша прошел дальше - к танцплощадке, вокруг которой когда-то кипели жуткие страсти. Здесь местные пацаны клеили девчонок, дрались, устраивали разборки ... Теперь сквозь прогнившие доски танцплощадки проросли кусты шиповника и тонкие прутики молодых березок ...
Выйдя из парка, Белов отправился на поиски теткиного дома. Эта часть города была застроена частными деревянными домами. Когда-то Саше нравилось бродить среди этих домиков. Каждый из них чем-то отличался от остальных - яркими ли наличниками, необычным флюгером или затейливыми резными подзорами. Теперь все они были похожи друг на друга, как бомжи-близнецы, - одинаково почерневшие, покосившиеся. неухоженные. Многие дома были и вовсе брошены хозяевами - окна на них были заколочены или выбиты, а участки порой позарастали так, что и сами дома разглядеть было непросто.
Из-за этого унылого однообразия Белов не сразу нашел нужную улицу, Теткин дом тоже оказался брошенным. Эта избушка, и в прежние-то времена выглядевшая весьма скромно, теперь и вовсе, казалось, вросла в землю, окна были выбиты, не было даже рам. Шиферная крыша зияла огромными дырами. Довершали эту печальную картину заросший палисадник и завалившийся забор.
«Надо бы узнать, что с теткой ...» - вяло подумал Белов.
Он направился к соседнему дому и вдруг остановился. Прямо у калитки соседей лежал смердящий. полуразложившийся собачий труп. К горлу подкатила тошнота. Саша отвернулся и торопливо пошел прочь.
Тетка умерла - это было ясно как день, а искать ее могилу на таком же заброшенном, как все в этом городе, кладбище Белову совсем не хотелось. Он шел по улице и в который уже раз задавал себе один и тот же вопрос - как могло случиться, что живой город всего-то за восемь лет превратился в город-призрак. в грязную свалку, в подобие кладбища.
Он миновал заколоченный Дом культуры, здание городской милиции, которое когда-то обходил за версту и вышел к автостанции. Здесь, по местным меркам, было многолюдно. Работало несколько ларьков, стояли бабульки с овощами, семечками и прочей ерундой, возле обшарпанной пивнушки кучковались местные алкаши.