Потерянные души

Коллинз Майкл

Я спросил:

— Где Сет сейчас?

— Сидит напротив меня. И слушает наш разговор.

И в первый раз трубку повесил я. Осторожно.

Джонни Карсон как раз завершил свой монолог и проделывал свой знаменитый завершающий жест, подводящий к рекламной паузе, когда я вошел в гостиную.

У Лойс на коленях стоял поднос со стаканом теплого молока и булочкой. Пит сидел у нее на плече. Когда я вошел, он даже не зашипел.

Лойс улыбнулась.

— Будешь теплое молоко или кофе?

— Кофе.

Элизабет Тейлор говорила Джонни, до

чего она любит меха и бриллианты. Она уже миновала пору расцвета. И заставляла тебя ощутить свой возраст. Они с Джонни подсчитали, что состояли в браке тринадцать раз, а Эд Макмагон [16] добавил еще три для общего итога шестнадцать.

Я сказал:

— Как можно разбогатеть до такой степени, чтобы содержать столько жен? Мне и одна не по карману.

Новый муж Лиз носил серьгу, что встревожило Джонни, но в этом браке Лиз была абсолютно уверена. Она сказала, что мужчины, прокалывающие ушные мочки, лучше подготовлены для брака. Они уже испытывали боль и приобретали драгоценные украшения.

16

Джонни Карсон (1925–2006) и Эд Макмагон (р. 1923) — американские комедийные актеры, участники совместного телевизионного шоу на протяжении тридцати лет.

Эд Макмагон чуть было не повалился на пол от хохота, а Джонни проделывал свой жест с карандашом — постукивал им по столу. Лиз демонстрировала перед камерой свои драгоценности.

Я встал и налил себе еще кофе. Весь вечер валил густой снег, затем он прекратился, оставив мир закутанным в одеяло.

Я курил под козырьком гаража Лойс. Она вышла и закурила рядом со мной. Хейден все не звонил. Значит, он ничего не узнал. Видимо, узнавать было нечего. Я поделился этой мыслью с Лойс.

— Дай ему время, — возразила она.

Я сказал внезапно:

— Не знаю, смогу ли я дальше продержаться.

Лойс посмотрела на меня:

— Не говори так. Я вряд ли выдержу еще одно самоубийство.

— Я не это имел в виду.

Лойс вся дрожала.

— Знаешь, меня преследуют кошмары.

Я сказал:

— Давай вернемся в дом.

— Нет! Дай мне договорить. — Лойс переступила с ноги на ногу. — У меня бывали кошмары, в которых я видела, как Лайонел висит в этом номере мотеля, хотя на самом деле я этого не видела. Но теперь у меня совсем другие кошмары. — Лойс снова затянулась и долго не выдыхала дыма. — Я еду по темной дороге через густой лес, и тут что-то привлекает мой взгляд, что-то поблескивает на стволе дерева. Я вылезаю, и ты стоишь там и светишь фонариком на ствол. Ты говоришь, чтобы я вернулась в машину, а сам светишь на ствол. Это висит Макс… но тут голова вдруг приподнимается, и я вижу на туловище Макса лицо Лайонела.

Лойс не посмотрела на меня, просто отошла и вернулась в дом. Дверь за ней захлопнулась.

Я остался снаружи. Выстаивал на холоде.

Я подумал о Максе. Закрыл глаза и увидел, как Кайл перерезает ему горло. Тем же ножом, каким убил Черил. Это Кайл убил Макса и пытался убить меня. Поджидая его у перекрестка, я перепугал парня насмерть. Каким-то образом я оказался повинен

в том, что он сделал позднее, ночью. Эрл думал, что я требую денег. Он спросил меня, сколько мне нужно. Наверное, он сказал про это Кайлу. Они перепугались — только и всего. Может, Эрл и впрямь думал, что я пытаюсь их шантажировать.

Я вернулся в тепло дома.

Лойс слушала мою кассету обогащения.

— По-моему, они тут что-то нащупали, — сказала она серьезно. — Я хочу войти с тобой в долю. Люди же становятся миллионерами каждый день.

— Чушь это все, — заметил я.

— Может быть, ты не так взялся за дело.

Я рассказал Лойс про человека, уцелевшего в Холокосте, который жил под Чикаго, о том, как он готов был продать свой дом по дешевке.

— Вот как становятся миллионером — жирея на чужих несчастьях.

— Некоторые называют это свободным предпринимательством.

— Может быть, во мне нет того, что нужно, чтобы стать миллионером.

— А во мне, по-моему, есть! — сказала Лойс с вызовом.

Пока Лойс готовилась лечь спать, я подлил виски себе в кофе. Я смотрел на снимок, который сделал, когда Эдди получал приз за свой костюм. Я представил себе его лицо, ищущие глаза в прорезях маски. На фото был и мэр. Он улыбался и протягивал руку Эдди в манере политика: чтобы лицо оставалось все время повернутым к камере.

Я встал, вынул из сумки Лойс записи телефонных звонков Кэндол и снова сел, проглядывая, когда именно Кэндол звонила мэру в ночь Хэллоуина. Долгий звонок в 6.35 на автостоянку мэра, затем покороче в 8.40 — к нему домой. Этот второй звонок длился всего три минуты.

Было очевидно, что мэр не просто сдавал ей квартиру — между ними было что-то еще. Зачем Кэндол звонила на автостоянку? Было бы естественней обратиться не к мэру, а к его жене. Мэр был в связи с ней. Иначе быть не могло. Вопрос заключался в том, как до него добраться. Его защищала жена.

Кассета все еще звучала. Я слышал, как Лойс возится в ванной.

Несколько секунд я слушал голос на кассете, затем закрыл глаза, ощутил, как надвигается сон и опустил голову на руки, положив их на стол вместо подушки.

Когда Лойс прижала губы к моему затылку, я вздрогнул и проснулся. Потом поднял голову И увидел, что ее лицо намазано мутно-зеленым ночным кремом.

— Ты ляжешь?

Я поежился и посмотрел на часы. Шел третий час ночи. Лойс помассировала мне плечи. Я наклонил голову, напряжение прошло.

В длинном коридоре Лойс послала воздушный поцелуй в сторону клетки Пита, а когда вырубила свет, могло показаться, что она погасила его легким дуновением.

Кровать скрипела, пока мы ложились. Я отвернулся от Лойс, и сперва она прижалась ко мне, но затем отвернулась, и мы оказались спиной к спине.

Я сказал тихо:

— Прости.

Несколько минут спустя я услышал, как она похрапывает. Я повернулся и притулился к ее теплой спине, затем снова повернулся на другой бок, ища священного убежища сна. И опять увидел Сару Кэндол в листьях, этот повторяющийся сон с несущейся на нее машиной. Я проснулся, как от толчка, и увидел, что занавеска колышется, будто по комнате пронесся какой-то призрак.