Потерянные континенты
Шрифт:
Недавно Олдос Хаксли в книге «Храбрый Новый Мир» показал, насколько страшным может быть даже научный социализм, если довести его до крайности. К счастью для человека, он редко доводит любое дело до логического завершения, иначе давно бы уже вымер. В последние десятилетия утопии пишут редко. Возможно, утописты удручены тем, что все, включая науку и социализм, испробовано, и ничто не дало таких результатов, как предсказывали пророки.
Один недавний роман, «Исландия» А.Т. Райта, представляет школу утопизма «назад к природе», которая возвращает нас к Атлантиде. Ибо реакция Райта на обычаи цивилизации (назовите ее примитивизмом, архаизмом или натурализмом) является примером одного из настроений, что поддерживают культ Атлантиды на плаву.
Это отношение
Вордсворт, Колридж, Байрон и другие романтические авторы начала XIX столетия популяризировали идеал возврата к природе. Друг Байрона Джон Галт написал трагедию в духе Руссо под названием «Отступник, или Атлантида разрушенная», опубликованную в 1814 г. В этой пьесе безнравственный Антонио, моряк, потерпевший кораблекрушение, обращает царя Атлантиды Ямоса в христианство и приобщает его к западному искусству и науке, одновременно пытаясь соблазнить царицу и вынуждая верховного жреца древней атлантической религии бежать в лес с немногочисленными последователями. Антонио добивается своего с царицей и убеждает атлантов построить большой грешный город по европейской модели. В конце концов Антонио разоблачают. Жрец побуждает атлантов поджечь город, который угрожает безмятежному благоденствию Атлантиды.
Полвека спустя Джон Раскин использует тему Атлантиды в лекциях о недостатках промышленной революции, которые читал потрясенным бизнесменам английского города Бредфорда. Если они не прекратят поклоняться золоту, предупреждал он, то из повествования Платона могут узнать, какая судьба их ждет.
Да, Атлантиду использовали так и сяк. Один из отцов христианской церкви Арнобий взял ее в качестве примера катастроф, которые беспокоили мир до христианства, чтобы опровергнуть аргументы язычников, которые (как Эвард Гиббон гораздо позднее) полагали, что эта религия принесла несчастье цивилизации, подорвав Римскую империю. Косьма притягивал Атлантиду к своим доводам в пользу плоской Земли. Бэкон использовал ее как образчик научного общества, возникновения которого ожидал всей душой. А Галт приводил ее как пример донаучного общества, о котором весьма сожалел. Бенуа с помощью Атлантиды иллюстрировал тезис о том, что мир потерян для любви – что являлось распространенным мотивом французских романов определенного сорта. Теософы и прочие оккультисты вписывали Атлантиду в свои причудливые космогонии.
В последние годы Льюис Спенс стал относиться к ней так серьезно, что решил предупредить нас: если мы не одумаемся и не изменимся, Господь утопит нас, как Атлантиду. То же говорил Дмитрий Мережковский. Мережковский является образцом интересной, но почти вымершей породы тех дореволюционных российских мистических интеллектуалов, которые в состоянии возбужденного уныния размышляли о Боге, сексе, смерти и других глобальных вопросах. Он считал, что история об Атлантиде представляет собой и историческую хронику, и аллегорию грядущего. «Запад, – говорил Мережковский, – освободил мощь Машины, которая без контроля может уничтожить нас в нашей гордыне, так же как высокомерие и алчность Атлантиды вызвали ее падение». В свете последних научных открытий идеи Мережковского, возможно, довольно разумны, несмотря на его пространное разглагольствование.
Глава 11
УРАВНИВАНИЕ ФАНТАСТИЧЕСКИХ ОСТРОВОВ
На запад, на край неизвестной земли
Стремились во все времена корабли.
Прочти, коли
И мертвые руки в шелку согревал;
Пойди за судами, что в море лежат,
Что, ветром разбиты, не плыли назад.
Мы увидели, какую роль играла идея пропавшего континента в серьезных науках: археологии, антропологии и палеогеографии. Мы проследовали за этим мерцающим маленьким призраком через лабиринт истории, философии и оккультизма.
Но что можно сказать об использовании данной идеи в той области, в которой (полагаю, мне удалось показать это) сам Платон намеревался ее применить, – в области вымысла, фантастики или художественной литературы? Ведь именно на этой почве мы сумеем прийти к согласию с большинством иступленных атлантологов. Вопрос не в том, является ли она объективно истинной, а в том, действительно ли автор построил свою иллюзию так мастерски, что в процессе чтения она представляется нам истинной?
Поэты, хотя и упоминали Атлантиду время от времени, не эксплуатировали ее в той степени, в какой можно было ожидать. Казалось бы, как это естественно, например, для английских романтиков начала XIX в. Однако после Блейка они почти не обращались к ней. Да, Шелли дает название «Устье большой Реки на острове Атлантида» одной из сцен своей длинной философской поэмы «Освобожденный Прометей», но далее никак не использует саму идею.
С тех пор Атлантида появилась в англоязычной поэзии только в недавних стихотворениях Айкина и Мейзфилда. Айкин рассказывает, как современные путешественники, проходя по местоположению Атлантиды, слышат песни эльфов и звон неземных колокольчиков из вод морских. Мейзфилд описывает бледных атлантов, которые постигли всю мудрость, ходят в молчании по своим солнечным городам, а мысли их перелетают, словно золотые птички.
А вот для романистов Атлантида стала даром небес. В последнее время пропавший континент, наряду с другими планетами и отдаленным будущим, превратился в неизменную декорацию для произведений научно-фантастического жанра. Возрождение Атлантиды в литературе началось с выхода в свет в 1869 г. самого известного романа Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой» и с той поры переиздающегося регулярно.
В этой книге рассказчик и капитан Немо, надев скафандры, оставляют подводную лодку «Наутилус», чтобы прогуляться по дну Атлантического океана, и видят, как лава, текущая из подводного вулкана, освещает дно на многие мили вокруг.
«Перед глазами моими лежали руины разрушенного города с домами без крыш, разрушившимися храмами, сдвинутыми арками, валяющимися на земле колоннами, по которым еще можно было узнать массивную этрусскую архитектуру. Далее виднелись остатки гигантского акведука; высокое основание акрополя с неуловимыми контурами Парфенона; очертания набережной, словно древний порт когда-то упирался в край океана, а потом исчез вместе с торговыми судами и военными кораблями. Следом опять длинные стены и широкие пустынные улицы – прямо Помпеи, спрятавшиеся под водой. Вот какой вид капитан Немо предложил моему взору!
Где же я? Где я? Я должен узнать это любой ценой. Я хотел заговорить, но капитан Немо остановил меня жестом, взял обломок мела, подошел к скале черного базальта и написал всего одно слово:
АТЛАНТИДА»
Если персонажи Верна просто вернулись на подводную лодку и продолжили свои странствия, его преемники нашли способ показать на страницах своих произведений не просто какие-то руины Атлантиды, а живых атлантов. Более пятидесяти романов на тему пропавшего континента были напечатаны как самостоятельные книги, не говоря уже об огромном количестве журнальных публикаций. Эта идея вошла в обиход после издания трактатов Донелли и ле Плангеона в 80-х гг. XIX в. Сильнейший бум подобных произведений пришелся на стык столетий, когда интерес, порожденный этими псевдонаучными работами, достиг апогея. Как минимум шестнадцать таких романов появились в течение десяти лет с 1896 по 1905 г., некоторые из них сейчас стали раритетами.