Потерянные судьбы
Шрифт:
«Охх, пап…» -шмыгая носом продолжал Аким. – я бы сейчас все деньги, всю карьеру, да все что у меня есть отдал бы, лишь она была жива.
«Знаешь, когда умерла твоя мама, я так же как ты, чувствовал пустоту, чувствовал то, что как будто у меня что-то отняли, вырвали из души…Как будто этот мир забрал у меня то, что принадлежит мне, но проблема в том, что тут мы не собственники, здесь нет ничего нашего, мы только можем наслаждаться временными дарами судьбы, а у тебя их целых два – это твои дети.»
На заднем плане, Аделард услышал прокуренный голос мужчины,
На весь этот шум, резко отреагировал Элан, новый член семьи, судя по всему он был голоден и хотел ласки в перемешке с вниманием и любовью, которой детям надо давать в полном объеме.
***
Аделард, купивший микстуру для Элана еще вчера, поднимался на верхний этаж вместе с завтраком малыша, дабы накормить его и успокоить.
Старик зашел в комнату, поставил стеклянную баночку на комод, стоявший рядом с пластиковой елкой, заглянул в маленькую кроватку, оттуда доносившийся крик резко затих. Малыш, будто радуясь тому, что его заметили перестал плакать и начал детально изучать своего деда, Аделард в свою очередь растил и воспитывал не первого ребенка и умел грамотно обращаться с детьми, словно многодетная мама. В молодости ему предстояло видеть, как растут его племянники и участвовать в этом процессе, потом растить Акима, далее детей племянников, а теперь сына Акима, был какой-то нескончаемый цикл детей в его жизни, которых он безумно любил.
Аделард взял ребенка в руки, тот почувствовав родную душу, даже не стал сопротивляться и не мог отвести глаза от лица старика, которое было идеально гладкое после бритья. Аделард потянулся за бутылочкой с бледно-желтым раствором, в одно движение снял колпачок, преподнёс микстуру к губе Элана, тот жадно хватаясь за бутыль двумя руками, начал выпивать большими глотками теплую жидкость, идентичную по составу материнскому молоку. Увидев это Аделард начал невольно улыбаться, вспоминая как он кормил своего сына, который почему-то после рождения, отказался от молока матери и пил смеси и молоко только с бутылочки, которая осталась до сих пор и валяется где-то в чердаке, в большом ящике с надписью: «Аким и его детство».
Накормив малыша и переодев его в детскую одежду, купленную заранее, Аделард уложил его обратно в кровать, а тот снова уснул, в принципе это были его единственные полномочия. Эля приобрела всю принадлежность для ухода за детьми еще того, как легла в больницу, поэтому Аделарду было легко.
Он вышел из комнаты, оставив дверь открытой, чтобы услышать в случае чего плачь ребенка, а сам спустился на первый этаж и завернул в кухню, объединённую с гостиной. В центре гостиной стоял громоздкий стол, существовавший еще со времен покупки этого дома. На столе всегда были три керамических
На против этого стола была кухня со всеми принадлежностями начиная от вилок и заканчивая двух дверным холодильником, в котором всегда была еда и разные вкусности. Фартук в кухне был сделан в сочетании с цветом камина, мутно-белого цвета. Все шкафчики были сделаны из темного дубового дерева, из того же что и стол.
Аделард из нижнего шкафа достал оранжевую кастрюлю из чугуна, налил в нее воды и поставил на газовую плиту. Все соседи использовали уже электрическую, а Аделард не мог отказаться от газовой потому, что еда, приготовленная на ней для него, казалось намного вкуснее.
До прихода внучки, Ники оставалось несколько часов, и он должен был сварганить что-то к обеду, еще и сообщить ей печальную новость. Для него это было самое тяжелое. Но деваться было некуда. Через несколько часов возни на кухне блюдо было готово, а к нему прилагался еще и салат.
В это время Ника, открыв дверь дома ключом, унюхав запах еды, а точнее плова, который готовил исключительно дедушка, сняла ботинки и куртку, повесила ее в шкаф-купе и сломя голову забежала в гостиную, и побежала еще сильнее в крепкие объятия дедушки, который был сильно рад увидеть внучку.
Ника перевела дыхание и звонким голосом спросила: «Деда, а где вы были так долго?»
«Солнышко, мы в больнице были, там были некоторые неприятности.» – слабым голосом проронил Аделард. Обычно он всегда так разговаривал с детьми, тихим и местами серьёзным голосом, и довольно редко кричал, но этого все и боялись.
«Малыша я уже видела, спит, он так …похож на обезьянку.» -с улыбкой ответила девочка, не тая в словах злобу, а наоборот радость, тому что теперь она не одна.
Ника не останавливаясь продолжила: «А где мама? Она в своей комнате?»
Аделард вздыхая и понимая, что ему от прямого вопроса не отвертеться, решил рассказать правду: «Понимаешь, Ника, не буду таить правду, люди рождаются и умирают-это нормально, такова наша биологическая сущность, и к сожалению, твоя мама…не является исключением…она погибла после родов.» – у светлокожей девочки на лице появились капельки слез, которые быстро накопись на щеках, и были уже не каплями, а ручьями.
Шмыгая носом, девочка внимательно слушала, не перебивая, а Аделард продолжал: « Знаешь, люди чем-то похожи на рассказы, которые ты читаешь, человек – это сборник глав, в каждой из которых таится история с умозаключением, но всегда не хватает одной главы, финальной главы, в случае с твоей мамой – это должна была быть глава, в которой она вас воспитывает, но потом все равно нужна была бы глава, где она видит вашу свадьбу, потом детей и видишь количество этих глав нескончаемо потому, что люди жадные, а наш автор давно уже все сам решил и этому не помешать.!» – Ника лишь посмотрела в дедушкины грустные глаза, которые она никогда такими не видела и сильно его обняла.
Конец ознакомительного фрагмента.