Потерянные

Нури Альбина

— Там на полочке фотоальбомы, — крикнула ей вдогонку Кира, — я сейчас тоже приду, только приберусь тут немного. Не люблю, когда в мойке посуда копится.

Элка послушно взяла альбомы, уселась на диван, поджав под себя ноги. Самый большой альбом, белый и нарядный, с золотыми кольцами на обложке, был, разумеется, свадебным. Элка с улыбкой листала плотные страницы: Кира и Сашка, красивые, упоенные своим безграничным счастьем, смотрели на нее и улыбались. Где только не запечатлел их фотограф: дома у родителей, в ЗАГСе, у всевозможных памятников, в Кремле,

в Березовой роще, в автомобиле, в ресторане. На всех фотографиях молодожены были так поглощены друг другом, что смотреть на них было почти неприлично. Словно подглядываешь. Элка закрыла альбом и взяла следующий. Наскоро пролистала: он оказался Сашкин, тут она никого не знала.

Подошла Кира, присела рядом. Стала комментировать фотографии в следующем альбоме. Это ребята с работы. Это сестра с детьми. Это Сашины родители.

— Нигде нет Гельки, — грустно сказала она.

— Гельки? Это твоя подруга, которая теперь тебя не помнит?

Кира вздохнула и кивнула.

— Слушай, а давай наши старые фотографии посмотрим. Есть у тебя?

— Есть. Где-то они… Вот, нашла!

Они открыли синий глянцевый альбом, принялись перелистывать и сразу же увидели, что Мили на снимках нет. А без нее все казалось ополовиненным, куцым. Навевало тоскливый ужас. Напоминало о мрачных перспективах, которые маячили и перед ними. Да и на Леню смотреть было невыносимо: вон он, улыбается и не подозревает, что ему уготовано. А им? Что ждет их?

— Зря мы это, — выдавила Эля.

Кира захлопнула глянцевый кошмар и засунула подальше на полку. Придавила остальными альбомами.

— Пойдем ужинать. Печенка, наверное, готова, — заторопилась она.

— Пошли, а то перестоит, жесткая будет, — с готовностью подхватила Эля.

Звонок в дверь застал их возле кухни.

— Интересно, кто это? — спросила Кира и отправилась открывать.

— Спроси, кто, — проговорила Эля испуганным голосом.

— Кто там? — покорно спросила Кира.

— Это я. Денис.

Кира загремела замками и распахнула дверь.

Денис стоял на пороге в расстегнутом пальто. Растрепанный и потерянный.

— Что с тобой? Деня, что стряслось? — Кира чуть не волоком втащила его внутрь.

Он вошел, прислонился к стене. Посмотрел минуту-другую остекленевшим взглядом на замерших рядом подруг.

— Кир, у тебя выпить есть?

— Есть, — ответила Кира.

«Элке, наверное, лучше бы не пить».

— Наливай. И пожрать чего-нибудь.

— Ты проходи, раздевайся. Мы печенку пожарили, макароны сварили, с соусом, будешь? — суетливо говорила Эля.

— Буду.

— Мы еще и сами не ели. Не успели, — Кира ринулась на кухню.

Они с Элкой заметались, выставляя на стол свои кулинарные шедевры. Кира вытащила бутылку коньяка. Нарезала лимон. Денис вымыл руки, уселся за стол.

— Садитесь уже, девчонки.

Кира и Эля тоже сели. Налили. Выпили.

— Кажется, отпустило немного. — Денис потер лоб рукой, надолго замолчал. Подруги ждали, что он скажет, не лезли с вопросами.

— Короче, нет у меня больше дома.

—

Как? – в унисон ахнули Кира и Эля.

— Очень просто. Пришел, пытаюсь дверь открыть, ключ не подходит. Звоню. Открывает Ленка. Новая, утренняя. Не моя. Мам, кричит, там дядя. Выходит Алиса. За ней мужик какой-то идет. Вам кого, спрашивают. Вежливо так. Я сразу все понял, конечно. Только и думаю, как бы уйти оттуда. С другой стороны, и проверить хотелось. Сказал, что ищу Грачева Дениса. Они переглянулись удивленно: не знаем такого. Здесь таких нет...

Он налил себе еще коньяка и выпил залпом, как водку. Кира и Элка потрясенно молчали.

— Мне вот интересно, — продолжил Денис, — для других я еще существую, или помер в младенчестве? Как Миля?

Кира, ни слова не говоря, вскочила со стула и выбежала из комнаты. Через мгновение вернулась обратно. В руках у нее снова был синий альбом с институтскими фотографиями.

— По-моему, существуешь. Ты есть на снимках, а Мили нет, — пояснила она, прочтя непонимание во взгляде Дениса.

— А Леня есть? — спросил Денис.

— Леня есть. Он же умер в наше время.

— Как это радует! Значит, умру как Ленька. В наши дни. Хоть помнить кто-то будет после смерти.

— Прекрати, Денис! — жестко бросила Кира. — Никто больше не умрет. Мы что-нибудь придумаем, мы же теперь хоть что-то знаем. И вешаться не собираемся. Нельзя отчаиваться.

—Извини, — проворчал Денис после короткой паузы.

— Если хочешь, можем позвонить твоим родителям. Посмотрим, что они скажут. Или кому-нибудь с работы, — дрожащим голосом предложила Эля.

— А что? Это идея. Давайте попробуем, — согласился Денис. Вытащил свой сотовый, набрал номер и протянул телефон Элке. — Подойдут мать или отец, попроси меня к телефону. Если что, скажешь, ошиблась номером.

— Але, — густым басом ответила трубка.

— Добрый вечер! — Элкин голос звучал спокойно и вполне естественно. – Можно попросить к телефону Дениса?

— Дениса? А кто его спрашивает?

— Эльвира Яруллина. Мы с ним учились вместе, — не стала врать Эля.

— Вы знаете, уважаемая Эльвира, — размеренно начал отец, — а он ведь не подошел еще. На работе. Вы номер оставьте, и я передам, чтобы он вам перезвонил.

— Значит, он на работе? Тогда передайте ему, что я звонила, хорошо? Всего доброго.

— По крайней мере, мы знаем, что у тебя есть работа, — заметила Кира.

— А он и не удивился, что ты туда позвонила, — задумчиво проговорил Денис, — получается, я живу с родителями.

— Выходит, так.

За невеселыми разговорами они быстро доели ужин. Получилось вкусно, но никто этого не заметил. Выпитая бутылка тоже пропала даром: в головах не зашумело, желанного забытья, пусть и кратковременного, не наступило.

Встав из-за стола, инстинктивно разделились: каждому хотелось побыть наедине с собой, осмыслить происходящее. Кира занялась уборкой кухни, отказавшись от помощи Эльвиры. Денис отправился принимать душ. Эля притихла в комнате.