Потерянные
Шрифт:
— Все, на связи!
— Счастливо, — Саша хотел было закончить разговор, но шеф вдруг позвал:
— Саш!
— Да?
— Ты… это, держись, брат.
Лучше бы он этого не говорил.
Саша снова набрал номер Киры. Пока ехали к дому, он успел позвонить жене еще раз десять. Слушал гудки и терпеливо ждал. Каждый новый звонок по кусочку отбирал надежду на чудо, но он продолжал звонить.
Игорь Петрушин, сочувственно наблюдая за Сашей, думал, что, скорее всего, телефон его жены валяется где-нибудь в канаве. И будет там лежать, пока кто-нибудь не подберет. Наверное, она просто выронила его на улице. Может, эта Кира потеряла память,
Самый худший вариант, причем наиболее вероятный, Киры уже нет в живых. Ее тело лежит, припорошенное снегом, и бедный Александр Василич никогда не увидит ее живой, как ни старается. Игорь тяжко вздохнул и покачал головой. И почему хорошим людям так часто достается по полной программе?
«Мазда» мягко затормозила во дворе Сашиного дома. Саша быстро выбрался из машины, наспех попрощался с Игорем и побежал к подъезду. Сердце колотилось где-то в горле. Больше всего на свете он боялся открыть дверь квартиры и увидеть там мертвую Киру. Соседка Наташа могла и не заметить, что Кира вернулась. От одной только мысли о смерти жены его замутило, и он сжал челюсти, чтобы не застонать.
Саша с грохотом повернул ключ в замке и широко распахнул дверь.
— Кира, — громко позвал он, стоя на пороге. — Кирюха, ты дома?
— Ее нет, Саш, — внезапно раздалось откуда-то сбоку.
Возле соседней двери, прижав руку к груди, стояла Наташка.
— Нельзя же так пугать, — севшим голосом сказал он.
— Прости, пожалуйста, — смутилась та, — я только хотела… Саша, я бы заметила, если бы Кирюха вернулась. У меня выходные, и я, как узнала, что Кира пропала, специально никуда не ухожу. Караулю — вдруг появится! Мне ее сестра телефон оставила, чтобы я звонила, если…
Она растерянно замолчала, не зная, что еще сказать.
— Спасибо тебе, Наташа, — произнес он. — Я уверен, она найдется.
— Конечно! Обязательно, найдется, Саша! Ты даже не сомневайся, — с жаром заговорила она, пытаясь его поддержать. — Я думаю…
— Ты извини меня, пожалуйста, Наташ, но я пойду, хорошо? Не обижайся.
— Да ты что, какие обиды! Если что, я рядом!
Саша зашел к себе и притворил дверь. Обежал всю квартиру и бессильно опустился в кресло. Киры, конечно же, не было. Дома, как обычно, идеальный порядок. Выходит, собиралась не в спешке. И ушла непонятно куда. Все вещи и документы оставались на своих местах. Даже сумка, с которой Кира сейчас ходила, была на месте. Саша заглянул внутрь: паспорт, косметичка, записная книжка, авторучка, расческа на месте. Кошелька и телефона нет.
Саша прошел в ванную, умылся и почистил зубы. Потом выпил на кухне воды. Что теперь? Куда бежать? Где ее искать? В голову, хоть убей, ничего не приходило. Саша машинально нажал кнопку вызова на телефоне.
Бесконечные тоскливые гудки впивались в его измученный мозг, как злые осы. Саша отвел трубку подальше от уха. И в этот момент гудки прекратились. Слабый голос, странно растягивая слова, невнятно произнес:
— Алло. Я слушаю.
Глава 21.
Ей снилось что-то очень хорошее. Что именно, она не помнила, но возвращаться в реальность, выбираться из мягких уютных глубин сна не хотелось. Тело было слабым и непослушным, словно бы чужим. Пожелай она поднять руку или открыть глаза, ничего бы не вышло. Но она и не желала. Так бы и лежать, не шевелясь, и дремать, дремать.
Мешал назойливый, часто повторяющийся звук, который шел откуда-то справа.
В них сразу ударил яркий свет. Она зажмурилась и проснулась окончательно. Пиликанье грустно смолкло до следующего раза, но спать уже больше не хотелось. К тому же довольно-таки ощутимо замерзли ноги. И еще, почему-то, нос. Кира, не вставая, медленно оглянулась вокруг, не сразу сообразив, где находится. Судя по всему, она ночевала в палатке. Рядом никого не было. Непривычная тишина давила на уши.
«Что я здесь делаю? — подумала Кира. — Как вообще сюда попала?»
Она села, потерла лицо руками. Во рту был отвратительный горьковатый привкус. Водички бы попить. Кира стала озираться в поисках какой-нибудь жидкости, но ничего не нашла. Кроме пуховика, шапки, сапог, рюкзака и лампы внутри палатки ничего не было. Что ж, будем выбираться наружу. Ей нужно на воздух. Срочно. Прикладывая невероятные усилия, Кира оделась и обулась. Она не узнавала вещи, которые оказались на ней и рядом с ней в палатке, но, тем не менее, они, похоже, принадлежали ей. Это был не ее стиль, но если бы Кира задумала купить себе одежду для похода, то выбрала бы точно такие фасоны. Остановилась бы на этих цветах.
Руки не желали слушаться, движения были неуверенными, замедленными, как будто Кира находилась под водой. Голова слегка кружилась, ее мутило. Перед глазами, как наклонишься, плыли разноцветные круги. Она тяжело дышала. В палатке было зябко, изо рта шел пар. Но Кира не чувствовала холода. Наоборот, ее разжарило от усилий, которые приходилось прикладывать, чтобы просунуть руки в рукава или натянуть на голову шапку.
Оставалось только застегнуть молнию на пуховике, когда снова раздалось настойчивое тренькание. Это же телефон, запоздало ахнула Кира. Как она раньше не поняла?! Все-таки с ней что-то сильно не то! Звук шел из внутреннего кармана пуховика. Кира нащупала мобильник и кое-как извлекла его наружу. Телефон она узнала моментально: Саша подарил к Восьмому марта в прошлом году. И звонил тоже он. Кира несказанно обрадовалась, что сейчас услышит родной голос, но язык с трудом ворочался во рту, и она вяло проговорила:
— Алло. Я слушаю.
— Кира! Кирюха! Это ты? — завопил Сашка.
— Я.
— Господи, Кира, Кирюша, а я… — Саша недоговорил. Послышались какие-то странные сдавленные звуки.
— Ты что, плачешь? — потрясенно спросила Кира. Она постепенно приходила в себя. Говорить было уже легче.
— От счастья, Кирюха! Не обращай внимания! Ты не представляешь, как я рад, что… Боже мой, Кирюха, ты жива! С тобой все в порядке?
— Да. Все хорошо.
— Но ты странно говоришь, — сказал муж.
—Только что проснулась.
— Где?
— Что — «где»? — не поняла Кира.
— Где ты проснулась? Я имею в виду, где ты сейчас?
— Не знаю. В палатке.
— В палате? — дрогнувшим голосом переспросил Саша. — Ты в больнице?
— Нет, — Кира пыталась говорить внятнее и громче, — я сказала, я в палатке.
— Ты одна? Рядом есть кто-нибудь?
— Внутри нет. Я проснулась одна. И ничего не помню. Совсем ничего! — Кира приготовилась заплакать.
Саша сразу уловил это и быстро спросил: