Потерянные
Шрифт:
Как бы ты ни бегал, однажды тебя найдут. А провести всю жизнь в бегах… А разве это жизнь тогда? Жизнь – это свобода.
Наверное, психоаналитик его матери был прав – Денис Смерчинский оказался чересчур сложной натурой. Возможно, ему надоело собственное существование, и он желал что-либо поменять в нем. Возможно, вдруг раскрылась природная черта – совершать неожиданные для других и для самого себя поступки, а возможно, в его поступке были сокрыты еще какие-то тайные психологические мотивы, более глубокие, нежели возможность доказать свою мужскую крутость в драке.
Или он просто
Как бы то ни было, однако возможность убежать он глупо проигнорировал и остался.
– Ну, ты встрял, придурок чертов, – ухмыляясь, поведал Смерчу один из парней, одетый в серую олимпийку с накинутым на голову капюшоном. Он был самым агрессивным, а глаза его странно блестели на заостренном бледном лице.
– Думаешь? – От избытка адреналина сердце Дэна застучало сильнее, словно в предвкушении новых ярких эмоций.
– Уверен.
– А я уверен, что встрял ты с дружками.
– Заткнись.
– Ну, поцик! Ты реально конкретненько так встрял, – подхватил его товарищ, помогая подняться побитому. – Ты, *запрещено цензурой*, щас землю жрать у меня будешь.
– Не буду, поверь, – уверенно отозвался Смерчинский. Он оценивающе оглядывал противников, выстраивая в уме схему защиты на первые пару минут нападения.
Женщина в вуали набросила на него прозрачную тонкую сеть полного сосредоточения. И его тело словно бы начало жить своей собственной жизнью. Подбородок слегка опущен. Ноги на ширине плеч и чуть согнуты в коленях. Отступ правой ногой на полшага назад, для удержания равновесия. Руки на уровне середины груди.
«Ну что же, – появилась из ночной глади окутанная дымкой красноглазая госпожа в своей неизменной шляпке с вуалью, – повеселись. Ты ведь уже устал, не так ли? Доказывай».
Взмах ее тонкой белой руки – и перед Дэном появилась полупрозрачная красноватая линия: вертикальная и словно делящая его тело пополам.
«Твоя центральная линия, мальчик, дерзай».
«Отлично».
Они напали не так благородно, как в кино – не по одному, а все вместе, действуя вполне слаженно и грамотно.
Сместившись корпусом вправо, Денис ушел от первого удара, парировал второй, и следом осчастливил ближайшего противника парой хороших ударов по корпусу и животу. Не задерживаясь на хватающем воздух гопнике, он подсечкой уронил на землю настырного «любителя покурить». Однако в этот момент в драку вступило новое лицо – парень в серой олимпийке. Видимо, решив, что столь резвую жертву надо немного стреножить, он со спины обхватил Дениса руками, сильно сдавив шею. Прорычав что-то неразборчивое, Дэн одновременно нанес удары задником кроссовка по голени гопника, возомнившего себя Голиафом, и затылком – в лицо нападавшего. Объятия разом ослабли, это позволило Дэну добавить удар локтями по корпусу «Голиафа», и теперь тот корчился, рыча и матерясь. На него напал четвертый парень, но он проигрывал молодому человеку в скорости, как и его вновь активизировавшийся товарищ в олимпийке.
Еще в начале драки Денис понял, что лидером в этой команде был скуластый парень в красной кепке
Однако в этот момент удача изменила ему. Его снова схватили – на этот раз уже двое. Тут же на лицо и корпус обрушился шквал ударов. В глазах потемнело от боли. Во рту он почувствовал знакомый вкус крови. Она всегда казалась Смерчу не железной, а сладкой, словно ванильной – и за это он терпеть не мог ваниль.
– С-с-сука, – раздалось над его ухом. – Не рыпайся!
– Привет тебе от Никки, – сказал второй голос нежно.
– Пошел… он… и вы…
Видя, что нога одного из противников приближается к его колену, Денис лишь успел инстинктивно дернуться в руках удерживающих его гопников, изменив этим самым положение тела, и удар пришелся в область голени, которая тут же взорвалась дикой болью. Это привело в ярость противников, и через секунду он получил неслабый удар под дых. Водитель авто делал все в точности, как хотел Никки. Этот лох должен оказаться где-нибудь в больничке, на пару недель, но без суперсерьезных травм и повреждений.
– Держите урода, сейчас еще вломим, – прокричал кто-то.
Что произошло в голове Смерчинского в этот момент, не понятно, но удары вызвали немного не тот эффект, на который рассчитывали «курьеры» привета от Кларского.
Денис вскинул голову и, жадно хватая ртом воздух, вдруг глухо, но эффектно расхохотался. Парни оцепенели. От неожиданности бить его перестали, а те двое, что удерживали его, и вовсе отпустили. По их мнению, Смерчинский обязан был упасть, но он удержался на ногах, а внезапно ставшие черными глаза, медленно, как будто бы запоминая, внимательно вглядывались в лица парней.
– Че палишь? Мало вломили, урод? – спросил молодой человек в серой олимпийке. Наверное, он был самым злобным среди «коллег» – ему достался от Смерча удар ногой в пах, хоть и совсем несильный, но крайне болезненный и на какое-то время выведший его из игры. – Иди сюда, милашка, иди. Я тебя закопаю.
– А вы не боитесь меня, мужики? – вытирая с губ кровь кулаком, спросил Денис. – Откуда вы знаете, кто я? И не будет ли вам потом плохо?
Он откровенно блефовал, и даже начал получать удовольствие от того, что в глазах противников появилось осторожное недоумение. Непонятно кого Никки не будет «заказывать».
– А кто ты? – спросил один из умников, сделавших невероятное по глупости утверждение, что Дэн – «смотрящий» университета.
– Тот, из-за кого у вас будет куча неприятностей, – резко отозвался озлобленный Денис, и вкус крови становился все отчетливее, неприятнее. – Я найду вас. Я запомнил каждого.
– Да пошел ты, – неуверенно начал один из молодых людей, не замечая, как делает шаг назад. Они избили его – а тот козел еще и выставляется? Что за мегагон? Почему он не боится, что они его сейчас уроют на фиг? Кто он, черт возьми?