Потерянный Город
Шрифт:
– Врешь.
– А вот и нет. Я искренне хочу ошибаться в своих доводах, посмотрим, - мы продолжали двигаться к вышкам.
– В конце концов, ты права, выжившим надо объединяться, а не скитаться по планете по одному.
До вышек оставалось метров сто, как вдруг фонари резко включили и направили на нас, выхватывая в яркий круг света. Я прикрыла глаза рукой, чтобы попытаться разглядеть дозорных, но все напрасно: свет был слишком ярким.
– Стоять на месте и не двигаться!
– прогремел мужской голос в громкоговоритель.
Мы остановились. Как странно. Но это тоже должно быть для
Пока что.
К нам вышел высокий парень в защитном костюме и маске.
– Эй ты, выйди вперед, -приказал он мне.
Я сделала ровно один шаг, прежде чем он сказал:
– Топор на землю. Живо и без глупостей. Еще оружие при себе есть?
Я повиновалась, мотая головой. Про кухонный нож, привязанный к внутренней стороне бедра, ему знать совсем не обязательно. Ох, не нравится мне это.
– Руки в стороны. Имя и цель посещения.
– Ребекка Вай.
Цель посещения? Что за дурацкий вопрос?
– Цель посещения, - нетерпеливо повторил мужчина. Возиться ему с нами не хотелось, поэтому он старался закончить с этим как можно скорее. Я судорожно соображала, что необходимо ответить, чтобы не поймать пулю между глаз. Мы проходили мимо? Мы с визитом к вашим властям? Чем больше вариантов рождалось в моей голове, тем сильнее я понимала, что ни скажи - все мимо. Да, Алекс, ты оказался прав, нечего нам тут делать, я уже не хочу в Город, пошли отсюда, а?
Я устало закрыла глаза.
– Мы прибыли сюда беженцами, - сказал Алекс из-за спины, приходя мне на помощь.
– Я не тебя спрашиваю, - он снова уставился мне в глаза, держа свой прибор на уровни груди.
– Цель посещения.
Будем дальше гнуть свою линию.
– Мы прибыли сюда беженцами. Ищем убежища, - сквозь зубы повторила я. Все это уже начинало меня злить.
– Одну руку вперед, перевернув ладонью вверх. Я возьму у вас кровь.
Странный приказ, но деваться было некуда. Я вытянула правую руку вперед, отогнув край куртки в области запястья. Мужчина подошел, вытащил небольшой нож из внутреннего кармана и бесцеремонно ткнул полоснул им по подушечкам пальцев, которые за полтора месяца более ли менее зажили.
– Мы проверим вас на наличие болезни. Только здоровые могут тут находиться, - он подмигнул мне. Или просто скривился, я не поняла.
Он так намекнул, что он здоровый? Или что если я заразная, то меня прямо сейчас разорвет на части великая вселенская сила, оставив мокрый след?
Он выдавил из пальца каплю крови, и, убедившись, что она нормальная, коротко кивнул сам себе. Затем достал маленький фонарик и попеременно посвятил мне в глаза, отчего пришлось зажмуриться.
– Отойти в сторону и ждать. Теперь ты, - он ткнул в Алекса.
Я так и не поняла, чего ждать: помилования или грома среди ясного неба. Алекс молча вытащил мачете, не отрывая глаз от охранника, затем он показал пистолет и бросил все в снег. Подняв руки, он продемонстрировал: "Я чист".
– Цель посещения.
– Хочу вступить в рок-группу, - съязвил Алекс.
Охранник покосился на вторую дозорную вышку, где стоял его близнец.
– Шутки шутим, ладно. Имя.
– Алекс Шаин.
– Вытянуть
Алекс послушался, чему я была рада, потому что он мог выкинуть номер и похлеще безобидной шутки. Мужчина провел все те же операции по проверке и махнул на Алекса рукой, чтобы он отошел.
– Возраст?
– Мне двадцать, ей семнадцать, - быстро проговорил Алекс, не давая мне встрять.
– Документов при себе нет, бандиты отобрали.
Он развел руки, показывая, что всякое в жизни бывает. Зачем он завысил наш возраст? Почему сразу не сказал, что мне уже лет тридцать? Чего уж там, мелочиться-то. Но я доверяла Алексу, поэтому семнадцать, так семнадцать.
– Ладно, детки. Пора знакомится с вашим будущим домом.
Охранник произнес это так, что мы с Алексом переглянулись. Он взял меня за руку, стараясь поддержать, а меня не покидало ощущение быстро схлопывающейся ловушки. Город, с виду мрачный и холодный, отбивающий всякое желание попасть внутрь, теперь раскрывал обворожительные объятия: "Проходите, путники, вам тут рады".
Все очень-очень неправильно. Все слишком гладко.
Ворота, приводимые в движение огромными рычагами, стали отворяться, открывая нашему взору коридор из бетона без окон и лишних дверей. Как в тюрьме. На всем протяжении коридора под самым потолком висели тусклые, работающие через одну люминесцентные лампы.
– Вперед, - скомандовал охранник.
– Без глупостей, мы вас на мушке держим. Резко вздохнете, и это будет ваш последний вдох.
Мы послушно пошли вперед. Я вцепилась в руку Алекса, словно это могло защитить меня от того, что готовил нам Город. Чего я ожидала? Что нас встретят с оркестром и ковровой дорожкой, причитая: "Добро пожаловать"? Что без всяких проверок запустят, и иди-гуляй на все четыре стороны? Все чувства внутри меня кричали: "Ахтунг! Алярм! Бежим! Назад!", я оглянулась, желая выхватить взглядом кусок снежной равнины, но из-за спин охранников, что остались около вышки, я ничего не разглядела.
Ворота закрылись с глухим звуком, щелкнули затворы, погребая нас в бетонный гроб, и паника затопила меня
19.
Город встретил вонью и грязью. Я шла, широко открыв глаза. Миновав бетонный коридор, мы вышли сквозь металлические двери на улицы Города. Мне просто не верилось в то, что я видела. Тут должны были быть асфальтовые дорожки, белые почтовые ящики и пары, гуляющие с собачками на тонких поводках. Вместо этого я лицезрела обшарпанные дома, перевернутые баки с мусором, жителей, одетых кто во что горазд, бездомных, грязных, нищих людей. И патрули, кругом патрули, сплошные патрули. На фоне их чистой и выглаженной одежды все смотрелось так нелепо и трагично, что я невольно вздрогнула.
Это только окраина такая, центр будет красивым и ухоженным. Должен быть. В мегаполисах всегда так, есть цивилизованные кварталы, в каких живут семьи наподобие моей, а есть окраины - неблагоприятные места. Я как могла, пыталась себя успокоить. Да, Город не оправдал моих ожиданий, да, Алекс оказался прав, но полностью хоронить надежду я не спешила, все еще надеясь, что серая шторка одернется, и я увижу радостные лица. Но чем дальше нас вели улочками между покосившихся домов, тем меньше мне в это верилось.