Потерянный Город
Шрифт:
Я снова и снова прокручиваю события этой ночи, как старую кинопленку, пытаясь найти ответы. Они блуждают вокруг, никак даваясь мне в руки. Вот я свисаю с края крыши, а надо мной стоит Стиви. Он смотрит на меня, но молчит. Молчит невыносимо долго. Какая внутренняя борьба заставила его не выдавать меня? Какие ответы искал он в моих глазах? Почему он заступился за меня?
Как настоящий брат.
Или это был такой странный способ сказать: "Извини"? Я исправился?
Плохо верится. Люди не меняются, меняются лишь обстоятельства.
Самые различные догадки разных сортов и
Возможно, я допускаю самую большую ошибку из всех возможных. Жизнь покажет.
Боже, как же холодно, наверно, я никогда не смогу отогреться, если, конечно, выживу. Мертвой-то мне будет уже все равно, какая температура за бортом. Но это мелочи, сейчас надо сосредоточиться на одной единственной задаче - спасти Алекса любой ценой. Я не отступлю.
Народу все прибавлялось, как и охраны около здания. Сверху они казались такими уязвимыми, мелкими. Сбросить бы сейчас им на плечи боеголовку и покончить с этим. Но нельзя отрицать и того факта, что здесь живет большое количество мирных людей: кто против войны, кто просто старается выжить. Правительство культивирует их настроения, страхи и уважения своими жестокими целями, но в итоге все получают то, что хотят: правительство - власть, простые люди - возможность выжить.
Все время я не высовываюсь, солнце встает за моей спиной, что дает мне шанс быть незамеченной - сложно разглядеть выглядывающую голову девчонки на крыше здания, смотря против солнца. Но я осторожничаю, не хочется оплошать в такой ответственный момент. Я почти спасла его, у меня почти получилось.
Наконец, наступил час икс: из главных дверей вышел высокий мужчина средних лет в черном пальто, вызвав радостные возгласы толпы. Наверняка, важная шишка, если даже не самая главная. Он поднял руки в перчатках, и гомон толпы затих.
– Приветствую вас, граждане нашей большой семьи, -от его бархатного голоса у меня мурашки стадами носились по спине.
– В этот замечательный день мы снова празднуем победу над болезнью! С Вами ваш покорный слуга, президент Объединенного во благо Города, Портер Джонс! Я безумно рад видеть всех вас в добром здравии, скажем же спасибо за это!
Толпа радостно загикала, отовсюду слышались крики одобрения, народ хотел хлеба и зрелищ. Кто-то кинул "Портер", и народ моментально подхватил возглас, словно огонь подхватывает сухие листья. Они все сумасшедшие, все до единого. Я подтащила винтовку ближе к краю, надежно устанавливая ее. Я не имею право на ошибку, у меня есть всего один шанс, и надо его использовать. Жаль, не было возможности потренироваться в стрельбе.
– Совсем недавно нам удалось поймать, - мужчина многозначительно замолчал, - заразного.
Кажется, я услышала, как у всех одновременно отвалилась челюсть. Некоторые аж перекрестились. Ненормальные.
– Но!
– Мы не позволим нашим детям умирать от болезни! Вы хотите вернуть смутные времена с погребальными кострами и столбами дыма до самых небес?
Народ в ужасе отрицательно качал головами. Да, хорошенько им промыл мозги этот Портер всеми своими громкими лозунгами. Поколения сменяют поколения, а ничего не меняется. Если ты громко и внушительно пообещаешь людям хорошей жизни и избавления от всех тягот и невзгод, то можешь смело считать себя новым Богом. Или Портером Джонсом.
– Чтобы не дать болезни сломить нас, мы должны сломить болезнь! Вы со мной согласны?
Гениально сказал, я чуть не прослезилась. Тьфу, ересь какая.
– Мы уничтожим заразного! Мы не дадим ему убить наших детей и разрушить все, что мы спасли!
Словно по сигналу квадратный постамент отъехал в сторону, и из-под земли лифт поднимал Алекса. В защитной маске и пластиковых наручниках. Весьма опрометчиво с их стороны, они-то уверены, что все идет по плану.
Я тихонько ахнула: Алекс был в одной футболке и джинсах. На него жалко смотреть: всклокоченные волосы, кровь и синяки, раскрашенные словно радуга. Я закусила губу, чтобы снова не расплакаться, Господи, когда-то же слезы должны закончиться. Алекс оглядел толпу и устало опустил голову. Он потерял всякую надежду. Хочется закричать, подать ему знак, что еще не все потеряно, но это слишком большой риск.
"Потерпи еще немного, скоро все закончится", - мысленно умоляла я Алекса. Видеть его в таком состоянии было невыносимо.
– Вот он! Заразный!
– гремел над площадью голос мужчины.
– Я, как верховный главнокомандующий, вручаю его судьбу в ваши руки!
Кто-то выкрикнул "Убить!". Толпа молчала, пробуя слово на вкус, потом отовсюду послышалось сначала тихое, потом все громче: "Убить! Убить!". Каждый считал своим долгом крикнуть, приложив руку к казни заразного.
Всех мне их не уничтожить. Угроза была такой сильной, что ее можно было потрогать, словно паутину. Я еще раз вытерла руки о края куртки, несмотря на мороз, они вспотели, и крепче взялась за винтовку. Это я во всем виновата: в этой вакханалии, в том, что творится внизу. Не приведи Алекса с собой, он не попал бы в плен и не стоял бы сейчас перед толпой выживших, готовых его растерзать.
Надеюсь, Алекс простит меня за это.
– Убить? Именно! Убить! Убить!
– поддержал главнокомандующий, давая кому-то сзади знак.
– Да свершится правосудие!!! На ваших глазах вершится история нашей планеты! Вместе мы победим болезнь!!!
– проревел он над толпой.
Из кольца охраны вышел человек в белом халате и защитной маске с большим шприцем в руке. То есть так? Они просто вколют ему что-то, и он умрет? Не знаю, я, конечно, не ожидала гильотины посередине площади с палачом в красном остроконечном колпаке, но это представление казалось нелепым. Что они ему вколют? Цианид? Он умрет быстро или будет страдать, корчась перед всеми в страшных муках для потехи публики?