Потерянный Город
Шрифт:
– Спасибо, Молли, давай, не болей!
– на этой фразе Даган развернулся и пошел из дома.
– Вы тоже будьте здоровы, - на прощанье промямлила старуха и закрыла за нами деревянные панели.
29
Свежий морозный ночной воздух приятно будоражил, я сбросила всю пыль и ужас этого места одним шагом наружу, словно только сейчас я снова научилась дышать. Разбитые окна домов напротив укоризненно смотрели на меня пустыми глазницами, обвиняя в малодушии.
Несмотря на вирус, на всеобщую разруху и трупный запах в воздухе, я позволяла себе иногда немного верить в светлое будущее, пусть
Она вызывала во мне странные чувства: страх и омерзение, граничащие с истерикой. При ее виде хотелось развернуться и убегать, унося свое тело далеко-далеко, теряясь в морозных деревьях. Нормальные бабушки вызывают чувство благородности и сострадания, хочется сидеть рядом и слушать их веселые рассказы о жизни, теребя в руках клубок шерсти. Нормальные бабушки сидят в старых креслах и вяжут спицами носки или шали, посвящают свою жизнь внукам, детям, собачкам, цветкам.
Так было в прежние времена, до того момента, как люди принялись переписывать моральные нормы новыми кровавыми правилами. Теперь счастливую бабушку можно увидеть лишь в своих фантазиях, да и то, если сильно постараться.
– Что это было?
– спросила я, когда проломленная крыша скрылась из виду за нашими спинами.
– Ты о чем?
– Даган делал вид, что все нормально.
– О Молли, что с ними не так?
– Все отлично у них, я тебя не понимаю, - то ли прикидывается, то ли действительно не понимает.
– Они там живут? Я имею в виду, этот дом скоро рухнет им на голову. От крыши почти ничего не осталось! Внутри такая разруха, столько пыли.
– Это еще не самый худший из вариантов, у некоторых дома нет вообще, - он многозначительно посмотрел на меня.
– Я им даже в какой-то степени завидую. Хорошие дома есть только в центре Города, где живут лаборанты и всякие прочий персонал из Центра по ликвидации А-2. Им выделяют приличные хоромы с раздельными туалетами и несколькими спальнями. Там даже еще функционируют несколько высоток, ты наверняка их видела. У них есть свет и иногда горячая вода.
Я кивнула, вспоминая эти мертвые дома-свечи, стоящие за спиной Центра по ликвидации. Их шпили протыкали серое небо, словно спицы старушки протыкают полотно вязаной шали.
Город далеко не исполнитель желаний, это дыра, попав в которую сложно выбраться наружу, словно из водоворота. Он затягивает все ниже и ниже, лишая всякой возможности сопротивляться. Я уже чувствовала это на себе. Не сбежав в первый час, эта возможность словно улетучилась навсегда, радостно махнув крылом на прощание. Я чувствовала приближение дна, которое примет меня, похоронив под вековыми слоями воды.
– В тех кварталах как в музее - чистенько, прилично.
– Ты ожидала увидеть богатые хоромы? Тогда не туда зашла. Пошли, есть уже охота.
Мы, между тем, с ребятами ушли на несколько кварталов от дома Молли на юг, петляя темными проулками. Нам навстречу не попалось ни одной живой души. Мне все-то и не нужны, мне нужна лишь одна душа из этого Города.
Алекс.
Если он еще жив.
Парнишка лет семи, что все это время продолжал тяжело дышать, внезапно
– Все чисто, - отрапортовал он, воровато оглядываясь по сторонам.
– Хорошо, полезли, - скомандовал Даган.
Улица была пуста словно кружка просящего милостыню. Кажется, здесь по ночам так опасно, что люди не рискуют выходить за порог. Или не хотят. Или то, и другое вместе. Я бы на их месте тоже сидела, прикинувшись подпольной мышкой. Полгода я лишь так и выживала - передвигалась крайне осторожно, прикидываясь мебелью при первой опасности.
– Мы полезем в канализацию?
Даган выпрямился в полный рост, подняв глаза к небу, словно вопрошая "За что мне это?". Затем он одним шагом сократил между нами расстояние до минимального и, задрав нос, спросил:
– Потеряшка, я не пойму, ты из какой жизни пришла? Ты что не видишь, что творится вокруг? Как народ выживает? Ты родилась и выросла в сказке? Тебе всю жизнь заботливая мамаша подтирала твою попу?
При упоминании о матери во мне вспыхнула злоба. Никто не смеет плохо говорить о твоих родителях, никто, люди просто не имеют на это право. Запомните это, и жить станет легче.
– Что делала моя мама - не твое собачье дело, давай, поднимай уже свою крышку, - злость разливалась во мне, и я была рада этому чувству. Слишком устала постоянно бояться, можно для разнообразия и позлиться. Это давало мне немного сил не опустить руки.
– Тебя не касается, как я жила до встречи с тобой и из какой жизни вышла, это только мое дело! Очень прошу тебя в него не лезть!
– Следи за языком, потеряшка, - он ощерился, но все же отвернулся.
– Ты даже не представляешь, что твориться в этом Городе. Извини, но придется немного подправить твое радужное представление о мире. Либо принимай, либо проваливай. Это не канализация! Это служебные тоннели, большая разница, между прочим. Там даже не воняет.
Мне некуда проваливать.
– Поднимай, полезли уже.
Ребята послушно в четыре руки приподняли и отодвинули полуметровую крышку канализационного люка, который смотрел на меня черной пустотой.
– Пиф, ты первый, - велел Даган.
Пифом оказался тот парнишка лет семи, что всю дорогу тяжело дышал и иногда кашлял. Он проворно скрылся в темноте тоннеле, спускаясь ногами вперед, затем послышался всплеск воды. Какое-то время висела гробовая тишина, потом из-под земли послышалось:
– Чисто, заходите.
Мы по одному аккуратно спустились вниз, оставив морозный ветер гулять над нашими головами, гоняя по земле обрывки газет. Пиф, возглавляющий колону, включил маленький фонарь, выхвативший лучом бетонный обшарпанный коридор, уходящий далеко вперед. По стенам струилась вода, пахло сыростью и плесенью. Из одной разрухи в другую.
Я вспомнила дом, в котором мы с Алексом жили не так давно, и внутри что-то противно защемило. Места и люди меняются со скоростью кристаллов в калейдоскопе, поворот - и ты уже на другом конце мира с незнакомыми людьми. Что с ними делать - не понятно.
– Даган, а можно мне сегодня дополнительный кусочек?
– спросил Пиф, шедший впереди.
– За какие заслуги?
– Я же нашел того бездомного, да и кушать хочется очень.
– Нам всем хочется, - парировал Даган.
– Еды ограниченное количество, не мне тебе рассказывать. Правило номер один: ешь только тогда, когда действительно голоден.