Потерянный Город

Карпова Анна Юрьевна

При слове мама у меня екает сердце.

– Ты день назад чуть не застрелил меня в упор. Теперь ты хочешь, чтобы я доверила тебе свою жизнь?

– А ты бросила меня, - вызывающе отвечает он, сложив руки на груди.

– Я вернулась.

– Я промазал.

– Но очень старался попасть.

– Кстати, а почему ты вернулась?
– он усаживается у куста, развернувшись лицом к автозаправке, натягивая одежду прямо поверх старой. Отблески фонаря пляшут на осунувшемся лице, превращая его в жуткую маску.

– Ладно, у тебя

есть запасы? Вода? Еда? Лекарства? У меня рацион только на одного, я нас двоих не прокормлю, - извиняющимся тоном промямлила я, словно моя вина, что Алекс свалился мне на голову.

– Были, - он указывает на огонь, что уже пробивается через крышу, облизывая низкие серые облака.
– И, благодаря тебе, они сейчас нами, дай мне бинт, надо руку перевязать.

Я понимаю, что весь его запас тайника сейчас находится в моих руках. Бинт еще ладно. Патроны отдавать совсем не хотелось. Алекс ведь успел поднять пистолет. Что ему мешает зарядить его и пустить мне пулю в лоб?

Ничего. Ему ничего не мешает.

Стараясь не думать об этом, отдаю один моток бинта.

– Патроны?

– Чтобы ты пристрелил меня за спиной?

– Так, по-твоему, я должен отблагодарить за спасение?

– Откуда мне знать, что у тебя на уме.

– Просто отдай мои патроны, - сурово произнес Алекс, отчего внутри все похолодело. И я покорно отдала его рюкзак.

К черту. Пристрелит, значит, так тому и быть. Даже если не отдам патроны, он просто перережет мне глотку ночью и все равно заберет. Выбор невелик, если он вообще есть.

– Животные в округе есть?

– Ноябрь на дворе, - коротко отвечает он.
– Кабанов много видишь? Вот и я о том же. У тебя хотя бы вода есть?

Есть, думаю я, совсем глоток. Мне бы тоже не помешало ополоснуть саднящее от гари горло, но воды осталось очень мало. Если бы был снег, можно было бы справиться и им, но все, что насыпало с неба ночью, уже растаяло. Я бросаю короткий взгляд на его растрескавшиеся губы и понимаю, что дело плохо. У него скоро начнется обезвоживание.

– Держи, - я достаю бутылку со дна рюкзака, вытаскиваю спальник, укладывая его на мерзлую землю, сажусь и тяжко вздыхаю. Не было проблем, нашла. Отлично, теперь я еще и водой делюсь с возможным потенциальным убийцей.

Он оценивает содержимое бутылки и старается отпить совсем немного, чтобы и мне осталось.

Надо признать, придется идти дальше вместе, если уж я не бросила его, все-таки вернувшись на автозаправку, то и сейчас оставить будет еще сложнее. Хотя теперь он свободен и может вполне сам позаботиться о себе, и мне не придется играть в героиню-спасительницу.

– Предлагаю до утра остаться здесь, тут хотя бы относительно безопасно. Не думаю, что эти ребята вернуться.

Я молча киваю.

– Спасибо, - тихо сказал Алекс, возвращая мне бутылку.

Я не сразу поняла, о чем он.

– Что?

– Спасибо, что вернулась. Можешь не говорить причину.

– Я и не собиралась, -

и почему я встала в позу ощетинившейся вредины?

– Только не говори, что просто второй раз шла мимо.

– Давай, просто закроем эту тему, ладно?

Мы усаживаемся метрах в пятнадцати от автозаправки, в углублении под деревом, скрывшись от любопытных глаз с трех сторон. Если опасность вдруг появится, мы ее увидим прямо перед собой, то есть мы почти в безопасности. Пришлось признать, что выбранное место, было идеально. Сама бы я до него не додумалась. Мои пятки бы уже сверкали далеко отсюда.

Мы сидим молча, да я и не знаю, о чем с ним вообще говорить. Мне всегда плохо удавалось заводить друзей.

Когда я сюда шла, я не могла предположить, что все закончится именно так. К счастью или нет, но пришли браконьеры, которые вынудили меня освободить этого психа, ведь его жизнь напрямую зависела от моего решения. Освобожу - он будет жить, уйду - сгорит. Все просто.

Я вспоминаю сон про маму, как заразный кинулся на нее. Неприятная боль сдавливает грудь, и снова слезы подкатывают к глазам. Ее я не смогла спасти, ни во сне, ни наяву. Прошлое имеет свойство убивать, как тяжелый камень, что тащит ко дну. Ты не можешь его отпустить, скинуть, как утренний сон. Оно будет сдавливать тебе горло, пока ты не замолкнешь.

Но иногда прошлое - это сила, что не дает потерять свет среди тьмы. Я держусь за воспоминания о моей матери, хоть она и была слабой женщиной, что никогда не перечила мужу. Я даже совсем не оплакивала ее смерть.

Потому что если я возненавижу и ее, то жить вообще будет незачем.

8.

Алекс будит меня, когда на светлеющем небе появляются первые признаки рассвета, окрашивая верхушки деревьев в сиреневые кружева. Видимо, ночью в какой-то момент я отключилась.

– Долго я спала?

– Пару часов.

– А ты?

– Потом посплю.

Теперь я, наконец, рассмотрела цвет его глаз. Они были стальные, холодного серебряного цвета.

Пока он отвернулся, я быстро проверила свои карманы и пожитки в рюкзаке. Добро добром, но я его совсем не знаю, а остаться с пустыми руками на пустой заправке мне совсем не хотелось. Я прекрасно понимала, что он мог запросто за ночь обчистить мои карманы и перерезать горло своим ножом. Или моим топором. Или пристрелить.

Что бы выбрать?

Однако он этого не сделал.

Перекинувшись еще парой слов о дальнейшем направлении пути, мы покинули заправку. За всю дорогу мы не встретили ни одного признака жизни: ни животного, ни насекомого, ничего. Даже следы браконьеров пропали. Очень надеюсь, что они держали путь в другую сторону, и мы не рискуем встретить их за ближайшим поворотом. Голая холодная земля безмолвствовала. Алекс прав, если в этих краях и водилась какая-то живность, то ее либо уже всю перебили на корм, либо она ушла в спячку до весны.