Потерянный Когай
Шрифт:
– Сны сделались более четкими и конкретными. Но у меня было мало возможности погружаться в мои ночные странствия, господин. – Ал улыбнулся. – Дело в том, что когда я голоден, опечален или изможден, я не сплю вообще или засыпаю и сплю как убитый без всяких снов.
– Чем именно вы занимались в крепости, в которой познакомились со своим учителем? – снова спросил Токугава.
– Обучал ронинов владению кремневыми ружьями и мушкетами, – выдохнул Ал, страшно довольный тем, что Токугава сам вывел его на эту тему.
– Для чего понадобилось обучать ронинов? –
– Я не знаю, господин. Но современные войны ведутся современным оружием.
Токугава Иэясу возмущенно встал и какое-то время молчал, глядя перед собой. Затем он заговорил, разрезая голосом нависшую тишину, точно ножом. Марико затараторила вслед за ним, опустив лицо:
– Мой господин считает огнестрельное оружие самым предательским оружием на земле. Тем более когда его используют против вооруженного мечами и луками врага.
– Да. Огнестрельное оружие имеет явное преимущество перед мечами и луками. – Ал выдержал взгляд Токугавы. – Надеюсь, что пример, который я хотел бы привести, не покажется господину Токугаве излишне грубым. – Ал поклонился. – Этот домик светится изнутри, как фонарик. Любой легко различит тень на прозрачных стенах. Охрана видит каждый дюйм на расстоянии полета стрелы. Тем не менее, если в замке найдется всего один человек с мушкетом и он расположится на балконе, который виднеется на западе, один выстрел и…
Толстуха побледнела, а Токугава улыбнулся и сел на свое место.
– Что ж, вы правы, Андзин-сан. И вы очень смелый человек, если рискуете говорить такое, – перевела Марико слова даймё. – Мы продолжим начатый разговор. Но, прежде чем отпустить вас, господин Токугава хотел бы спросить, можете ли вы предсказывать будущее других людей и, если «да», почему вы не сделали это вашей профессией?
– Для того чтобы зарабатывать деньги гаданием, нужно уметь гадать. Я же, хоть и вижу иногда возможное будущее человека, но это происходит почти помимо моего желания, я как челн в море, который волны швыряют то вправо, то влево, и неизвестно, к какому берегу его, в конце концов, прибьет. Например, я не могу сказать, как зовут самураев, стерегущих мост, по которому я только что проходил. Что же касается моих снов, то я вижу в них людей, с которыми, возможно, никогда в жизни не встречусь…
В разговор снова вступила полная женщина, и Марико перевела:
– Госпожа Кирибуцу просит вас, если это возможно, рассказать какой-нибудь сон о Японии, который кажется вам интересным.
Глава 14
Как следует правильно отрубать голову? Многие задаются этим вопросом. Некоторые самураи считают, что отрубать голову нужно таким образом, чтобы она оставалась болтаться на кусочке кожи. Таким образом, голова не изваляется в песке и не покатится в сторону присутствующих на сэппуку официальных лиц. Но лично я считаю, что правильнее, чтобы голова была отделена от тела полностью.
– Боюсь,
– Почему? – Она подняла красивые брови.
– Я видел во сне вас.
Токугава о чем-то переспросил, и Марико перевела ему слова Ала и затем, выслушав ответ, перевела сказанное:
– Господин Токугава хотел бы послушать несмотря ни на что.
– А что думаете по этому поводу вы? Ведь это ваша жизнь? – Ал попытался заглянуть в глаза переводчицы, но в них не было ни страха, ни любопытства.
– Прошу вас выполнить то, что сказал Токугава-сан, – попросила она поклонившись. – Моя жизнь всецело принадлежит ему.
– Я видел Марико-сан юной девушкой, на ее долю выпали жестокие испытания. Ее мать была добродетельнейшей из женщин. Она вела все хозяйство мужа, экономя и не позволяя ни себе, ни домочадцам ни малейших излишек. Так как все деньги шли на содержание самураев мужа. И надо сказать, что его войско было образцовым, и всегда больше, чем он был обязан поставить своему сюзерену в случае войны.
Однажды уважаемый отец Марико-сан пригласил на обед своего даймё и военачальников, пообещав, что это будет настоящий пир.
К сожалению, приглашая самого даймё, он не счел нужным уточнить: есть ли в семье деньги необходимые для пира такого ранга. А денег не было.
Тогда мать госпожи Марико-сан продала свои роскошные волосы, пожертвовав ими ради чести супруга.
Вот, что я видел во сне. Одна Марико-сан сможет сказать, отражает ли этот сон реальность или нет.
Марико перевела все автоматически, с каменным лицом. После чего Токугава Иэясу попросил ее подтвердить или опровергнуть сказанное гостем.
В полной тишине Марико низко поклонилась Токугаве выдохнув: «Хай!»
– Я не стану пускаться в подробности относительно дальнейшей жизни госпожи Марико. Скажу только, что все жизненные невзгоды она всегда принимала стоически, как истинный самурай.
По лицам Токугавы и Кирибуцу было видно, что они прекрасно осведомлены насчет судьбы своей переводчицы.
– Но сейчас, вновь, над госпожой Марико нависла рука судьбы. Ее муж… – Ал сделал выразительную паузу. – Он жесток, груб и неистов в гневе. Господин Токугава! – Ал приложил правую руку к груди. – Вы можете лишиться замечательного переводчика. Госпоже Марико следует развестись с мужем или хотя бы держаться от него подальше. Извините, если по незнанию допустил грубость или был неучтив.
Доводя Марико, не любившую обсуждать с посторонними семейные дела, Ал преследовал понятную ему цель. На самом деле, раздувая мнимую опасность, он хотел закричать на весь осакский замок: «Господин Токугава, отдайте мне эту женщину ради всех богов! Потому что я, кажется, люблю ее, как никого не любил до этого».
После рассказа все какое-то время молчали, переваривая услышанное. Наконец Кири-сан попросила Марико спросить у гостя, всегда ли он видит одно только прошлое или ему случалось заглядывать в будущее.