Потерянный континент
Шрифт:
Когда же они одолели меня и связали мне руки за спиной, девушка, сочувственно на меня глядя, сказала:
— Очень плохо, что ты не сделал так, как я просила тебя, потому что случилось все так, как я боялась — Бакингем заполучил тебя.
— А который из них Бакингем? — спросил я.
— Я Бакингем, — прорычал могучий немытый детина, со злобным и важным лицом, чванно прохаживаясь передо мной. — А ты кто такой, что украл мою женщину?
Девушка заговорила и попробовала объяснить, что я ее не крал, а наоборот, спас от людей из «Страны Слонов», которые ее утащили.
Бакингем
Частокол этот служил защитой и от зверей и от людей. Внутри под его защитой проживало свыше двух тысяч человек; их хижины стояли очень близко друг к другу. Иногда жилища почти полностью были вырыты под землей, а шесты и шкуры сверху служили скорее защитой от солнца и дождя.
Более старая часть лагеря состояла почти полностью из землянок — видимо, это была исконная форма укрытия, которая постепенно сменялась более сухими и проветриваемыми помещениями. Я подумал, увидев землянки, что это пережиток военных землянок, столь знаменитых и постоянно использовавшихся людьми во время войн двадцатого века.
Женщины были одеты в легкую оленью шкуру, обернутую вокруг бедер и больше ничего, поскольку стояла теплая летняя погода. Одежда мужчин тоже состояла из единственного предмета туалета, чаще всего из шкуры, добытой во время охоты. И у мужчин, и у женщин волосы были перевязаны сыромятными ремнями, закрывавшими лоб и завязанными сзади. За эту кожаную ленту у многих были засунуты перья, цветы, а то и хвосты мелких млекопитающих. У всех на шеях были ожерелья из зубов или когтей диких животных, много носили и металлических ручных и ножных браслетов.
Фактически все это были несомненные признаки самого примитивного развития — раса еще не поднялась даже до уровня ведения сельского хозяйства или разведения домашних животных. Это были охотники — самый нижний слой в эволюции человеческой расы, известный науке.
И все же, когда я смотрел на их красивой формы головы, красивые лица и разумные глаза, трудно было поверить, что я не среди своих. Только приняв во внимание их образ жизни, убожество одежды, полное отсутствие даже признаков роскоши, я был вынужден признать, что они, и правда, всего лишь невежественные дикари.
Бакингем отобрал у меня мое оружие, хотя у него явно не было ни малейшего подозрения в его предназначении, и когда мы дошли до лагеря, он демонстрировал с гордостью одержанной победы и меня и мои руки.
Обитатели лагеря сгрудились вокруг меня, изучая мою одежду и вскрикивая от изумления при каждом новом открытии — пуговицах, пряжках, карманах и клапанах. Это было просто невероятно, ведь рукой было подать до того «места, где всего двести лет назад был расположен величайший город мира.
Они привязали меня к маленькому деревцу посреди одной из кривых улочек, девушку же они. отпустили сразу же как
Вскоре она вернулась с красивой седовласой женщиной, явно ее матерью. Старшая женщина держала себя с королевским достоинством, что выглядело потрясающе среди такого примитивного убожества.
По мере того, как она подходила, люди освобождали ей и ее дочери путь. Когда они подошли и остановились передо мной, старшая женщина обратилась ко мне.
— Моя дочь рассказала мне, — сказала она, — как ты освободил ее из рук людей страны слонов. Если бы Веттин жил, с тобой обращались бы хорошо, но теперь меня взял Бакингем, и он король. Тебе не на что надеяться с таким животным, как Бакингем.
Тот факт, что Бакингем стоял в шаге от нас и был слушателем заинтересованным, ничуть не смягчило ее выражений.
— Бакингем — свинья, — продолжала она. — Он трус. Он напал на Веттина сзади и воткнул свое копье в него. Он долго королем не будет. Кто-нибудь скорчит ему рожу, и он убежит и прыгнет в реку.
Люди начали хихикать и хлопать в ладоши. Бакингем побагровел. Ясно было, что он далеко не популярен.
— Если бы он посмел, — добавила старая леди, — он бы сейчас убил меня, но он не посмеет. Он слишком большой трус. Если бы я могла, я с радостью помогла тебе. Но я всего лишь королева — средство, которое помогает передавать незапятнанной королевскую кровь еще с тех дней, когда Велибритания была могущественной страной.
Слова старой королевы очень заметно подействовали на толпу любопытных дикарей, окружавшую меня. Когда они поняли, что старая королева относится ко мне дружелюбно и что я освободил ее дочь, их интерес ко мне стал более дружелюбным тоже, и я услышал много голосов в мою защиту и просьбы не обижать меня.
Но теперь вмешался Бакингем. Он совершенно не собирался терять добычу. Неистово грозя всем, он приказал людям разойтись по своим хижинам, а двум своим воинам велел оттащить меня в убежище в одной из землянок поблизости от его хижины.
Здесь он швырнул меня на землю, связав мне колени и привязав их сзади к моим запястьям. Там они меня и оставили лежать на животе — в самой неудобной и неестественной позе, причем вскоре к этим неудобствам добавилась еще и боль веревок, врезавшихся в тело.
Всего несколько дней назад мысли мои были заняты тем, как я буду принимать приветствия от культурных англичан в связи с моим прибытием в Лондон. Сегодня я собирался сидеть на почетном месте на банкете в одном из самых изысканных клубов Лондона, принимая знаки уважения и восторга.
А в действительности я лежу со связанными руками и ногами, правда, практически на том месте, где когда-то в старину стоял Лондон, но вокруг только первобытная дикость, а я — пленник полуголых дикарей.
Думал я и о том, что же с Делкартом, Тейлором и Снайдером. Будут ли они разыскивать меня? Они могут никогда меня не найти, даже если и будут, да и что они смогут предпринять одни против целой орды диких воинов?