Потерянный принц
Шрифт:
Где-то в темноте раздалось шарканье, и мгновением позже сквозь молчаливую толпу протолкался человек. Моего возраста, худенький и мелкий, с растрепанными светлыми волосами и…
Меня пронзил шок.
Это был Тодд. И он был человеком. Куда-то подевались его пушистые уши, когти, клыки и ярко-оранжевые глаза. Но это, без сомнения, был Тодд. В той же одежде, в какой я видел его при нашей последней встрече, только теперь грязной, потрепанной и изорванной. Но он так сильно изменился, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и принять тот факт, что это тот же самый человек. Я неверующе таращился на чумазое,
— Тодд? — Кензи вышла вперед, протянув руку. Тодд наблюдал за ней, пустыми ореховыми глазами, не шевелясь. — Это ты! Слава богу, с тобой ничего не случилось! Они не причинили тебе вреда?
Я сжал кулаки. Она не понимает. Не осознает произошедшего. Кензи видела раньше Тодда лишь как человека, и поэтому не понимает, что с ним на самом деле произошло.
Но я-то прекрасно понимаю. Во мне начала медленно подниматься ярость. Ты хотел знать, что произойдет с полукровками, если из них высосать магию, Итан? Вот тебе и ответ. Все эти люди были когда-то полукровками. До того, как Позабытые лишили их магии.
— Кто ты? — спросил Тодд монотонно, и у меня по спине прошла дрожь. Даже его голос был каким-то неправильным. Ровным и пустым, словно его полностью опустошили, лишили всех чувств. Мне вспомнилось, каким энергичным и дерзким он был раньше, теперь он стал для меня незнакомцем. При мысли об этом мне стало нехорошо.
— Мы знакомы, — шагнула к нему Кензи. — Я Кензи. Маккензи, из школы. Итан тоже здесь. Мы тебя повсюду искали.
— Я не знаю тебя, — все тем же безразличным, холодным голосом произнес Тодд. — Я ничего и никого не помню, ни тебя, ни его, ни школу. Но… — Он, нахмурившись, посмотрел в сторону, во тьму. — Но… у меня такое ощущение, словно я должен что-то вспомнить. Что-то важное. Мне кажется… я что-то потерял. — На его лице, на секунду отразилась мука, но оно тут же разгладилось. — А может быть, и нет, — продолжил он, пожав плечами. — Не могу вспомнить. Должно быть, это что-то незначительное.
Меня трясло от злости, и я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Ублюдки, — подумал я, объятый внезапной, жгучей ненавистью. Убивать фейри — это одно. Но вот это… Я взглянул в безучастное лицо Тодда, в его пустые глаза, и подавил желание врезать кулаком по стене. Это хуже убийства. Они лишили его всех эмоций и чувств, всего того, кем он являлся, забрали у него то, чего он никогда не сможет вернуть и оставили его… в таком состоянии. Чтобы выжить самим. Я не спущу им этого с рук.
— А родителей ты помнишь? — спросила Кензи, все еще надеясь разговорить бывшего полуфейри. — Или кого-нибудь из учителей?
— Нет, — последовал сухой ответ, и Тодд стал отступать, смотря затуманенным взглядом во тьму. — Я не знаю тебя, — прошептал он. — Уходи.
— Тодд… — не унималась Кензи, но он отвернулся, отошел к стене и съежился около нее, уткнувшись лицом в колени.
— Оставь меня в покое.
Кензи снова попыталась вызвать Тодда на разговор, спрашивая его о доме, школе, о том, как он попал сюда, рассказывая ему о наших с ней приключениях. Но он отгородился от нее стеной молчания и даже не взглянул на нее, так и не подняв голову с коленей. Тодд, видимо, решительно настроился делать вид, что нас не существует, и, понаблюдав за ним, несколько минут, я отошел в сторону.
Блуждая между сгорбленными фигурами безучастных людей, я обошел яму по периметру, без энтузиазма осматриваясь и ища хоть что-нибудь, что мы могли упустить из виду. Что-нибудь, что позволило бы нам отсюда сбежать. Ничего. Лишь крутые гладкие стены и песок. Мы реально попали.
Я прислонился спиной к стене и опустился на пол, ощущая сквозь джинсы холодный песок. Чем, интересно, заняты сейчас родители? Сколько Позабытые собираются нас тут держать? Недели? Месяцы? И если они все-таки нас отпустят, то не обнаружим ли мы, вернувшись в наш мир, что прошло лет двадцать и для всех мы давно уже мертвы?
Или же Позабытые просто убьют нас, и дадут бывшим полукровкам сгрызть наши останки, а кости оставят догнивать в этой яме?
Ко мне присоединилась Кензи — бледная и уставшая. От утомления ее глаза потускнели. Руки Кензи, в тех местах, где ее схватил Позабытый, покрывали пурпурные синяки. Во мне вспыхнула злость, но ее тут же погасило чувство безнадежности, ощущаемое в самом воздухе этого места. Кензи отважно улыбнулась, но я прекрасно видел, как натянутая на ее лицо бесстрашная маска крошится, распадаясь на кусочки.
— Чего-нибудь добилась? — спросил я, и она покачала головой.
— Нет. Но я еще раз попробую. Ему нужно дать время подумать. Если я буду давить на него сейчас, то он, лишь еще больше замкнется.
Сев рядом со мной, она уставилась в темноту. Я ощущал тепло ее худенького тела, и мне вдруг до боли захотелось обнять ее и притянуть к себе. Но меня сдержал страх. Я потерпел неудачу. Опять. Всех подвел. Не только Кензи, но и Тодда, Кейрана, Анвил. Если бы я был сильнее, то смог бы их всех уберечь.
Но больше всего меня убивало то, что я втянул в это Кензи. Что показал ей свой мир. Она не должна была находиться здесь со мной, и я бы все на свете отдал, чтобы вытащить ее отсюда.
— Как думаешь, сколько они нас здесь продержат? — прошептала Кензи, нарушив молчание.
— Не знаю, — тихо ответил я. Грудь сдавила тяжесть.
Кензи потерла руки, проведя пальцами по синякам на коже, и у меня внутри все сжалось.
— Мы… мы же вернемся домой, да?
— Да. — Я полуобернулся к ней, вымучив улыбку. — Не волнуйся, мы выберемся отсюда. Ты и сама не заметишь, как окажешься дома. Тебя встретит сестренка, а отец, скорее всего, накричит за то, что тебя так долго не было, но они оба вздохнут от облегчения. И ты будешь звонить мне домой и рассказывать, что нового творится в школе, потому что мои родители, наверняка, посадят меня под замок и не выпустят из дома, пока мне не стукнет сороковник.
Это была «добрая» ложь, и мы оба это понимали, но я не мог сказать Кензи правду. Что я не знаю, вернемся ли мы домой, что никто понятия не имеет, где мы находимся, что прямо над нашими головами сидит огромная толпа жестоких, отчаявшихся фейри с их таинственной госпожой. Кейрана забрали, Анвил неизвестно где, а от человека, которого я искал, осталась пустая оболочка. Я провалился, рухнул на самое дно и утянул за собой Кензи, но не мог сказать ей, что надежды на спасение нет, пусть даже во мне ее не осталось, ни капли.