Потерянный Ван Гог
Шрифт:
Послышался звук шагов, и он настороженно оглянулся.
Женщина была невысокой и крепкой на вид, блузка застегнута до шеи, плечи подбиты ватой, глаза выглядывали из-под берета, лицо измазано пеплом. «Николь Мине», – прошептала она пароль. Это было имя известного бойца Сопротивления, и художник ответил условленным отзывом – также именем бойца Сопротивления: «Симона Сегуэн».
«Вив ля Резистанс!» – сказала она и забрала у него ящик. Затем она сделала ему знак следовать за ней, но на верхней площадке они услышали шаги внизу, и она велела ему подождать и спустилась по
По телу художника пробегала дрожь, хотя ночь была жаркой. Больше они никого не ждали; и услышав звуки борьбы и сдавленный вопль, он бросился вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Внизу боец Сопротивления, тяжело дыша, сжимала в руке нож; рукава ее блузки были запачканы кровью, а под ней лежал немецкий солдат. Его форма была залита кровью, которая казалась черной в лунном свете.
Не проронив ни слова, она передала художнику нож и исчезла. Он знал правила. Если один боец Сопротивления совершал убийство, другой избавлялся от оружия. Переступив через тело, он спрятал нож в куче мусора, затем стянул с мертвого солдата ботинки. Его собственные ботинки почти совсем износились, и он забросил их в кусты и надел новые, почти по ноге и все еще теплые.
Перебравшись через каменную стену, он пошел переулками обратно. Художник понятия не имел, куда отправилась картина, но он выполнил свою работу. Ценная картина сменила обличье и теперь находится на пути в безопасное место.
20
Нью-Йорк, Бауэри
Наши дни
Было слишком раннее утро, чтобы вид Смита, сидящего у меня на диване, мог меня обрадовать. Он сидел, непринужденно расставив ноги, и рассказывал нам с Аликс, как он раздобыл информацию об Анике Ван Страатен.
– Пока я получил самые простые сведения: транспортные средства, страховки, места работы. Подходящими инструментами можно будет копнуть глубже.
– А у тебя есть эти инструменты? – спросил я. Как-то уж слишком уютно он устроился в моем лофте, на моем диване, потягивая кофе, приготовленный Аликс. Он был здесь настолько неуместен, что у меня все зудело от дискомфорта. Я невольно задался вопросом, как он снова оказался в моей жизни, хотя и знал ответ: я сам его пригласил.
Он сунул руку в карман брюк-карго, достал маленький блокнотик, перевернул страницу и прочитал: «Ван Страатен почти десять лет работала в ведущем аукционном доме Нидерландов под названием AAG».
– Я о нем слышала, – сказала Аликс.
– Ван Страатен, похоже, умеет работать, – произнес Смит.
– «Похоже»? – переспросил я.
– Это слова директора AAG, парня по имени Де Фриз. Это он так сказал, не я. Тебя это устраивает, Перроне? – Смит взглянул на меня поверх очков, и это был один из тех редких случаев, когда мне довелось увидеть его глаза, темные и пронзительные; казалось, они видели меня насквозь. – Де Фриз сказал, что она была неутомимым работником – когда была на месте. Очевидно, она брала слишком много отгулов, больничных, отпускных и прочих выходных без объяснения причин. Он сказал, что, если бы она не была таким
– А до этого? – спросила Аликс.
– Нашлось что-то похожее на семейный бизнес Ван Страатенов в Берлине – в сфере искусства, кстати – но, похоже, он закрылся во время или после войны. Где она еще работала, я не смог найти. До AAG ничего, а это большой промежуток времени.
– Сколько ей лет? – спросила Аликс.
– Хороший вопрос, – ответил Смит. – Ни даты, ни места рождения я не нашел.
– Странно.
– Стерто. Просто стерто. Я использовал стандартные поисковики: Intelius, CheckPeople, TruthFinder. Ничего, но и судимостей тоже нет. Затем несколько программ Интерпола, снова ничего.
– Женщина без прошлого, – усмехнулась Аликс.
– У каждого есть прошлое, – без выражения ответил Смит.
– Но почему она пытается его скрыть? – спросил я.
– В наши дни можно убежать, но уже невозможно долго прятаться. Все где-то находится, – сказал Смит. – Я начинаю составлять досье.
Да, досье – это сильная сторона Смита. Я знал, что у него есть досье на меня, моего прадеда, моих родителей, даже на нескольких моих бывших подружек. Есть ли у него что-нибудь на Аликс, спросил я себя. Да что там спрашивать – конечно есть.
Аликс вызвалась поговорить с Ван Страатен, чтобы «прощупать» ее.
– Дружеская беседа двух профессионалов в области искусства. Лично принесу извинения за то, что не пришла.
– Пока не надо, – покачал головой Смит. – Дайте мне еще немного покопаться. За это вы мне и платите.
Платим? Никаких денег мы ему еще не давали, да он и не заговаривал про аванс.
– Есть какие-нибудь новости по вазе, по отпечаткам пальцев? – спросила Аликс.
– Пока нет, лаборатория должна скоро ответить.
Я поинтересовался, что это за лаборатория, и Смит поинтересовался, какая мне разница. В общем-то, почти никакой. Но мне было любопытно: он все еще пользуется старыми знакомствами в Интерполе?
Смит проигнорировал мой вопрос.
– Если мы получим разборчивые отпечатки, я для начала пропущу их через IAFIS.
– Система поиска отпечатков ФБР?
– Ты сменил профессию за то время, что мы не виделись, Перроне, или просто выпендриваешься перед своей девушкой?
Очевидно, я немного выпендривался.
– Мне просто интересно, есть ли у тебя связи в ФБР, – сказал я.
– Есть, но они мне не нужны. Интегрированная автоматизированная система идентификации по отпечаткам пальцев Бюро доступна, если у вас есть разрешение, лицензия или подходящая цифровая программа.
– Которая у тебя есть?
– У меня остались кое-какие базы данных Интерпола, а также связи. Вас устраивает такой ответ, агент Перроне?
– Устраивает, если ФБР и Интерпол не против.
Смит снова приподнял очки и бросил на меня устрашающий взгляд. Я ответил ему тем же. Мы вернулись к нашему старому соперничеству. Все, что он говорил, меня раздражало, и судя по всему, он чувствовал то же самое по отношению ко мне.