Потерянный взвод
Шрифт:
И тут случилось страшное: Сашка увидел, что внутренность отцовских часов, между стеклом и циферблатом, полна воды.
— Папа, — беззвучным шепотом простонал Сашка, — часы…
Но этого хватило, чтобы рядом оказался дед Филька.
— Я
Отец поднес часы к уху. Никаких эмоций на лице его не было, но Сашка догадывался, что дела плохи.
Отец спокойно расстегнул ремешок и широко размахнулся. До того мгновения, пока часы не блеснули в воздухе над водой, Сашка считал это шуткой. По пляжу пронесся вдох изумления, а к месту падения «Славы» уже торопились несколько пловцов.
— Выбросил! — не веря глазам, выдохнул кто-то из свидетелей откачки Петьки.
— Это ж Юрка, — спокойно объяснил дед Филька, и столько отчаяния было на его лице, словно часы принадлежали ему. И столько гордости, словно это он, а не отец их выбросил. — Сказал — сделал.
Домой Саша шел как на эшафот, потому что понимал тяжесть предстоящего разговора.
— Нет, Юра, ты, в самом деле, маленький, что ли? — почти выкрикнула мама.
Отец молчал и развешивал в ванной полотенца.
— Можно было стекло снять, механизм высушить! — продолжала запоздало настаивать мама. — Юра, почему ты молчишь? Это же золотые часы!
Заплакав,
— А Петька-то зачем прыгал? — выдержав паузу, чтобы мама закрыла дверь, спросил Сашку отец. — Он же плавает как лом. Столкнули? — Он хищно прищурился.
— Нет, — решительно запротестовал Саша против такой несправедливости. — Он обещал. Нырнуть и вынырнуть — обещал.
— Кому? — отец округлил глаза.
— Сказал, что себе.
Отец нежно потрепал сына за волосы.
— Нужно давать только те обещания, которые сможешь выполнить. Ладно, пойду, поболтаю с мамой. А то она, видишь, огорчилась. Было бы из-за чего…
Он встал и направился в спальню, а Сашка включил телевизор и стал смотреть передачу, в которой доярки показывали, как нужно мыть вымя коров перед дойкой…
И сейчас он шел и вспоминал, с какой сдержанной надеждой Жулин смотрел ему в глаза в ответ на шепот: «Я обещаю, что вернусь за вами». И стоял рядом отец, говоря: «Нужно давать только те обещания, которые сможешь выполнить».
— Я должен, — прошептал Стольников пересохшими губами. — Я пообещал, а значит, вернусь…
Когда силы оставили его, он прислонился к стене и сполз по ней, чувствуя рукой холодную неровность камня.
И последнее, что восстало перед ним, — это поднимающий над водой руку отец, пообещавший выбросить золотые часы, если те сломаются…