Потерянный
Шрифт:
Одежда мигом превратилась в пылающие тряпки. Что- то, кажется, расплавилось и прилипло к пузырящейся коже. Будто всё тело стало единственным нервом, через который пропустили миллионы вольт.
Она не могла кричать: горящие связки не слушались.
Она не могла дёргаться в предсмертной агонии: мышцы, сократившиеся против воли, больше не были частью организма.
Она не могла даже
Последнее, что увидели глаза девушки, — лицо Нильсона. Его лицо и его взгляд, скованные мукой.
Девушка в страхе распахнула глаза.
Кислорода не хватало: грудь Линды тяжело вздымалась, но его все равно не хватало.
Постепенно дыхание успокоилось. Стук сердца сбавил бешеный темп.
Единицы во всем мире имели возможность помнить свою собственную смерть. Но, кажется, только она помнила так детально. И дело не в чёрном забытьи, которое наступило под конец. Как раз там ничего захватывающего нет. Дело именно в этом ощущении, выворачивающем наизнанку, в ощущении, которое забыть просто невозможно.
В ощущении сгорания заживо.
Линда коснулась ладонью лба, затем шеи. Все тело покрывала испарина.
Чуть пошатываясь, девушка выбралась из постели. Сегодня, вопреки привычке, она развалилась во всю кровать, словно пытаясь занять как можно больше места.
Может, отсюда и кошмары?
На нетвердых ногах она дошла до ванной. Взглянула на своё отражение — разметавшиеся во сне волосы, мертвенно- бледное лицо и беспокойный, мечущийся взор.
Тиль поправила сползшую сорочку. Пара килограммов точно испарилась за эту нервную неделю.
Только теперь она подумала о времени. Сколько уже? Пора на работу?
Четыре часа утра. Нет, не пора… два с небольшим часа ещё в полном распоряжении девушки. Самочувствие — будто не спала всю неделю.
Ладно. Это организм себя обманывает. Можно попробовать вздремнуть, и…
Входящий звонок прогнал желание лечь обратно в постель. Она подняла телефон с комода: на экране тот номер, куда звонила вечером.
Тут же загорелась надежда.
— Да? — без сомнений, представляться не было смысла. Человек на том конце прекрасно знал, куда звонит.
И ему проще: в Лондоне уже… часов девять, наверно.
— Мисс Тиль? Рад слышать! Считайте, что ваше крохотное поручение выполнено, — голос вновь перешёл на «вы» и вдобавок светился позитивом.
— Я слушаю, — отвечать на эти любезности просто не было сил.
— Слушайте, слушайте. Искомый офицер сейчас находится в Люксембурге, — довольным тоном произнёс человек, — и прекрасно проводит время.
— В… что? — это сбило с толку. Информация настолько сильно шла вразрез с предположениями командования Армии Освобождения, что верилось с трудом, — предположение же основано на чём- то?
— Это не предположение, — продолжил собеседник, —
— Если появятся вопросы, я перезвоню, — хмуро проговорила Линда, прогоняя дурные предчувствия.
— Конечно, конечно! Только не на личный номер. Я дам нужный контакт, где профессионалы ваш вопрос примут и займутся им гораздо оперативнее.
Короткий сигнал: получен один файл.
Тиль мгновенно сбросила вызов, поспешив перейти к данным. Чем же он руководствовался?
На экране появилось… ночное заведение? Громкая музыка, сияние прожекторов.
Как- то так она и представляла вечера в Легионах, но сейчас это совсем не на руку.
Камера подползла ближе к барной стойке. Там на одном из стульев сидел…
Нильсон? Здесь?
Компанию генералу составили двое: лицом к снимающему — молодой человек в красной рубашке, чьи черты девушка не узнавала. А лицом к Брайеру — особа в чёрной безрукавке и белых брюках, которая, напротив, показалась Линде смутно знакомой.
Голосов слышно не было — оглушительная музыка вытеснила всё. Но то, что Тиль видела, выглядело таким настоящим, что…
Даже компьютерный подлог не передал бы мимику, движения Нильсона так детально. Это был он, настоящий! Но где? Действительно в Легионах?
Видео шло несколько минут. Собеседники успели пообщаться, выпить, потом молодой человек отошёл к танцплощадке, а тот, кто держал камеру, приблизился, и люди стали видны в профиль.
Нильсон — действительно Нильсон. Без сомнений. Его привычка сжимать и разжимать кулак никуда не делась. Лицо и руки без шрамов — только Брайер мог выходить невредимым из любого сражения.
Высокая девушка напротив — Дана Вран, которую Тиль теперь тоже узнала. В конце концов, когда- то они вместе бросили вызов Титову и его людям. Да что уж, это благодаря ей и её бывшему Дару Линда вернулась с того света.
Видео закончилось. Автоматически воспроизвелось заново, потом снова и снова. Советник обратила на это внимание только к пятому повторению. Мысли уже вились вокруг: что происходит? Что сделали с Нильсоном?
Стёрли память, напросился ответ. Аккурат до момента раскола ОПЗМ и появления Армии Освобождения. Скорее всего. Титову и не такое по силам.
Мурашки пробежали по телу Линды. Она никогда не интересовалась научной стороной сверхъестественных особенностей организма тех, кого называли Одарёнными. Что её самой, что Нильсона, Титова, Вран, де Мара, Ландерс…
В мире таких были единицы, но на баланс сил они влияли существенно. Титов со своими людьми всего за несколько лет поставил всю планету на колени.
И как этому противостоять? Если стёрты воспоминания, можно ли в принципе вернуть их обратно?
Вспомнит ли когда- то Нильсон всё то, за что сражался?