Потерянный
Шрифт:
И они вдвоём должны были разобраться.
— Генри, прошу подготовить своих людей своевременно. Им предстоит быть на острие нашего контрнаступления, и… — бесстрастным голосом произнёс Файн, не отрывая взгляда от погрузки военных самолетов где- то там вдалеке. Его улучшенное зрение позволяло разглядеть детали, недоступные прочим наблюдателям.
— Хоть сейчас на нервы не действуй, — Вайлд отмахнулся, — у нас ещё вагон времени будет все распланировать. Давай лучше настроимся морально.
Линда смотрела на них обоих: очень разных, но сейчас действующих
Генри, кажется, с самого возвращения пренебрёг бритвой. Как и расческой — капитан выглядел сейчас до крайности небрежно. Томас же, напротив, безупречен, как и всегда. Каштановые волосы аккуратно зачёсаны назад, на лице — никакой усталости. Файн вообще никогда не позволял себе допускать никакой неряшливости.
— Если действительно встретите там Нильсона, — Линда глубоко вдохнула, — постарайтесь ему не навредить. Хорошо?
Томас молчал. Какие эмоции сейчас бьются внутри него, оставалось лишь догадываться. Генри, напротив, усмехнулся:
— Можешь быть спокойна! — произнёс он, — лучше бы переживала за нас!
Голос Вайлда всегда вселял надежду. Громкий (совсем немного громче, чем следовало бы, но это было заметно), энергичный, полный внутренней силы и оптимизма, особенно когда мужчина начинал с упоением о чём- то рассказывать. А рассказчик он был хороший.
Так и сейчас. На миг Линде показалось, что они действительно вот- вот сокрушат Титова с его планами, вырвут Нильсона из хватки… зла. И ни одарённые легионеры, ни войско железных солдат — никакая сила не сломит Генри, идущего к цели.
Но Тиль быстро очнулась. Наверно, со своей смерти она начала относиться к сверхъестественным Дарам и их носителям с первобытным, зачастую плохо скрываемым страхом.
Ведь Дана вернула их всех к жизни. Всех, кого перебили ОПЗМовцы. Появился новый шанс, к которому девушка уже не хотела иметь отношения. Она успела лишь сбежать с этой заранее обречённой войны вместе с Нильсоном.
«Если он выиграет, то нас не найдут». Запретные слова, сказанные много лет назад.
Конечно, новый шанс закончился для врагов Титова тем же. Могилой.
— Линда! Ау! — Вайлд щёлкнул пальцами, — я шучу. Притащим его и расколдуем. Помнишь? Поцелуй нужен, как в сказке.
— Мы не в сказке, — холодно оборвал Томас, — нужно передать, что они плохо реализуют вместимость самолетов.
Взгляд мужчины, устремлённый за спины друзей, выявил огрехи.
— Не думайте, что я вас не слышал, — столь же спокойно добавил генерал, — Линда, я тебя понимаю. Помнишь, просил учесть: для меня он так же важен. Не сомневайся, приложим все силы. Да и у этих… сверхвозможностей. У них тоже есть предел.
— Пора! — воскликнул Вайлд, каким- то внутренним чутьём уловив свою очередь грузиться в транспорт. Напоследок он обнял девушку и прошептал:
— Подруга, один раз он в тебя уже влюбился. Влюбится снова. Не паникуй!
— Спасибо, — так же тихо произнесла Линда. Энергетика Генри на какое- то время исцелила её от настроя.
— Скоро вернёмся! — это капитан произнёс уже во всеуслышание, после
Томас же попытался сказать что- то про комитет ученых, которые усиленно изучают природу человеческого сознания, про возможность быстро вывести из строя Брайера, который привык быть на острие атаки, но слушала девушка вполуха.
— Удачи, — просто пожелала она. Файн сдержанно кивнул и направился к тем самым транспортникам, которые так нерационально занимали место.
Наверно, хотелось бы получить от Томаса ту же чисто человеческую поддержку, что и от Генри. Но этот человек так не поступал никогда.
Линда посмотрела вслед друзьям. Раз уж она всё- таки осталась, надежда теперь только на них.
III
— Город снова наш, — не слишком бодро доложил Нильсон, лично набрав генерального директора. Тот взял на себя общий контроль над миссией, чтобы не упустить возможных изменений в состоянии нового подчинённого, — мятежники бьются по одним и тем же шаблонам. И пленных не брали, как ты и сказал.
— Хорошо, — Титов кивнул, не отрываясь от лежащего перед ним семистраничного отчёта, — значит, успех мы вернули. Всего два дня. Твои ощущения?
Брайер ничего не ответил, уставившись в окно. Это и привлекло внимание ОПЗМовца:
— Ещё что- то беспокоит? — мужчина медленно поднял взгляд, решив уделить внимание Нильсону. Пока конкретных поводов для беспокойства нет, конечно, но все же…
— Беспокоит, — признал тот, — голова болит.
Брови директора поползли вверх.
Из- за этого расстояния мысли мужчины оставались для Константина закрытыми. Но тем не менее, все переживания Брайера были буквально написаны у него на лице.
И дело явно не в какой- то головной боли.
— И всё? Я распоряжусь выделить тебе таблетку, если хочешь, — он чуть улыбнулся. Сгладить обстановку никогда не повредит.
Молчание. Нильсон мрачно смотрел куда- то мимо экрана, видимо, настраиваясь на нужный лад. Константин не торопил его, так же спокойно наблюдая за собеседником.
— Какие- то из повстанцев выкрикивали моё имя. Откуда эта известность?
Политик показательно отложил в сторону свой отчёт. Этого хватило, чтобы примерно представить свой будущий ответ. А остальное уже досталось на счёт импровизации.
— Ты ведь и сам всё помнишь, — руки директора легли на стол, — эти бунтари хотели сделать из тебя знамя. Трусливые щенки, которые даже не показали собственного лица, спрятавшись за твоей спиной. А когда отпала надобность, всё всплыло на поверхность. Поэтому для них теперь ты — злостный предатель.
На какое- то мгновение Константина кольнуло неприятие этой лжи. Но оживив в памяти сцены настоящего предательства друга… бывшего друга, он нахмурился:
— Так у них передавалось из поколения в поколение, поэтому нынешние солдаты уже воспринимают Нильсона Брайера как общее лицо врага. Даже не зная, с чего это все пошло.