Потерять и найти
Шрифт:
Милли не двигалась, пока поезд не тронулся снова, все отдаляясь и отдаляясь.
– Я тебя никогда не забуду, Капитан Смерть! – закричал Джереми.
Милли наблюдала за поездом до тех пор, пока он не исчез. А потом все звуки затихли, и одно только солнце шипело у нее на коже.
Карл прижал Мэнни к груди.
– Оглянись вокруг. – Карл провел по воздуху свободной рукой. – Вот она – Австралия. Понимаешь? Настоящая Австралия.
Милли двинулась в том направлении, куда указал Джереми.
– Пошли,
– Посмотри на небо. Посмотри на землю. – Карл ударил ногой по земле, и комья разлетелись в стороны. – Посмотри на эти кусты. Тут под каждым квадратным сантиметром могут быть зарыты трупы, а нам невдомек! Британцы здесь испытывали бомбы, но никто даже не догадывался. Бомбы, Милли. А дома только зад почеши – и соседи уже гадают, что у тебя за чесотка. Тут никто не знает, что я делаю. – Он поднял Мэнни над головой. – Слышишь, Вселенная? – Потом замолк, глубоко вздохнул и закричал во все горло: – Никто не знает, что я делаю!
Милли не слушала. В ушах у нее эхом гремели собственные шаги, отбивавшие: Мам-пап-мам-пап-мам-пап-мам-пап.
Карл шел в нескольких метрах позади: он глядел на небо и крутился по сторонам, как, бывало, делала Милли – чтоб перед глазами все закружилось.
Она сердилась на Карла. Совсем не время для таких глупостей.
– Нужно торопиться, – крикнула она через плечо.
Часть четвертая
Агата Панта
10:37. Блондинка помогла Агате сойти с поезда в Кирке.
– Оставайтесь здесь, Агата, – велела женщина. – Обратный поезд в Перт прибудет через несколько часов. Вас там будут ждать. – Она ободряюще улыбнулась. – Только не пропустите остановку в Калгурли. Оттуда автобус отвезет вас обратно на южное побережье. Моргнуть не успеете, как окажетесь дома. Берегите себя, хорошо?
Агата кивнула и проводила ее взглядом.
– Дома, – произнесла Агата, прижимая сумку к груди. – Да. – И поправила очки на носу.
10:39. К ней подошел мужчина.
– Извините, – заговорил он, – у вас время есть?
Агата прикрыла свои часы ладонью.
– Есть ли у меня время? Имею ли я время? Нет, не имею! И хотела бы пообщаться с тем, кто имеет! Не знаю я, который час. Я теперь живу по «точному Агатскому времени»!
– Ой, ну что вы, дамочка! – ответил мужчина. – Лучше б не спрашивал.
– Да! – фыркнула Агата. – Лучше б!
10:41. Поезд все стоял у перрона, а рядом слонялись люди, дожидаясь, когда их пустят в вагоны.
Мимо Агаты прошла женщина. Вся из себя выхоленная, и волосы в пучке на самой макушке, точно вишенка на пирожном.
– Вы не десерт, дамочка, – подавшись
Мимо прошел мужчина в розовом свитере.
– Слишком розовый свитер, – заметила она громче.
И еще громче:
– Слишком широкие шаги.
Агата обеими руками схватилась за край скамейки.
– Облакам так делать не положено! – Она поднялась. – Нецелесообразный нос! Стрижка как у маньяка! Слишком большие очки! Слишком много детей! Слишком близко расположенные глаза!..
К ней подбежал мальчишка с черными рисованными усиками.
– Вы обронили, мисс, – сказал он, протягивая «Книгу Старости».
Агата забрала ее, и мальчик убежал, колыхая на ветру нашейным платком. Еще несколько мгновений она смотрела, как мальчонка прыгает, молотит кулаками воздух, а затем скрывается в поезде.
– Ненастоящие усы, – проговорила она.
Агата открыла тетрадь и пробежала глазами по своим скрупулезным измерениям: «Упругость щек», «Трясучесть кожи на руках», «Расстояние от груди до живота», «Сколько раз я почти поцеловала Карла»…
– Чего? – буркнула Агата.
И продолжение все тем же незнакомым почерком: «График храпов», «Улыбчивые мгновения», «Сколько раз Карл хотел меня поцеловать», «Мои любимые лица Агаты», «Украденные автобусы»… – она перевернула страницу. «Избитые мной пьяницы». Она засмеялась, переворачивая дальше. «Кого я успела обозвать», «Каких видела Мертвых», «Как много проехала на автобусе/поезде, прошла пешком». «Люди, которых я любила»…
Рядом с последним пунктом стоял большой вопросительный знак.
Между следующими страницами кто-то заложил карту.
«Здрасьте. Вы здесь», – значилось другим почерком. Рядом была нарисована машина с красным крестиком. А возле другого красного креста, над домом, обозначенным как «Большой австралийский бар», было написано: «Они здесь».
От одного креста к другому вела черная стрелка.
«Искренне ваш, Капитан Всё».
Книга задрожала у Агаты в руках.
10:54. Агата стояла перед зеркалом в станционном туалете.
– Они не состарятся, – произнесла она, пальцами оттягивая щеки, – ведь состаримся мы, кто остались…
И вдруг закричала:
– Слишком пятнистые руки!
Затем расстегнула жакет и бросила его на пол.
– Мужские ладони! – выкрикнула она, подняв их перед собой.
Туфли полетели в стену.
– Жирные ступни! – Расстегнула блузку и уронила ее на пол. – Обвислая грудь! – Опустила молнию на юбке, пошевелила бедрами, сбросила и ее. – Пупок слишком высоко!..
И вот Агата, по-прежнему в очках, стояла в одном лифчике, трусах и колготках и смотрела на себя в зеркало, тяжело дыша от одного своего вида.