Потерять и найти
Шрифт:
– Постой. – Он коснулся губами двери. – Кажется, я люблю тебя, но любить так, как любил Еви, никогда не смогу.
От Агаты ничего – ни слова, ни единого звука. Карл весь обратился в слух, но в ответ – все то же ничего. Ему показалось, что она плачет, но он не знал наверняка.
Так он и заснул – в неудобной позе, обхватив рукой Мэнни. И ему снилась пустота, и ему снилась чернота, и его поглотила бездна.
Вот что Карл (самую малость) знает о слезах
Карл мог на одной руке пересчитать
Все знают, что у каждого человека есть Лицо Плача, как есть Лицо Наслаждения, но они числятся в списке Лиц-которых-никто-не-видит. Все знают, что все вокруг плачут и все вокруг себя трогают, но, общаясь друг с другом, по негласному правилу воздвигают с собеседником невидимую стену: я не плачу и не трогаю себя, я не плачу и не трогаю себя, я не плачу и не трогаю себя, потому что на самом деле плачу и трогаю, как и ты, – ведь мы одинаковы.
Он видел все лица Еви. Лицо Наслаждения. Лицо Плача. Лицо Ужаса. Лицо Смерти. Может, именно это – любовь? Когда уже не притворяешься. Когда можешь сказать другому человеку: я трогаю себя, я плачу… я боюсь, я умираю…
Агата Панта
7:36. Агата проснулась. Посмотрела на часы. Который час? Это настоящее время? Или Вагонное? Она так и не поняла и принялась измерять Показатели Старости.
7:38. Решила посмотреться в окно, как в зеркало, и в неверии оглядеть свое лицо, но вместо этого уставилась за стекло, на пейзаж снаружи. Ночная синева рассеивалась, уступая место теплому утреннему свету. Была уже не ночь, но еще не утро, и воздух золотился, точно мед.
– Так что, каждое утро бывает? – удивилась Агата.
7:40. Она не могла перестать любоваться медовым светом.
– И чего я такое важное делаю по утрам, что ни разу этого не видела?
7:42. Она чувствовала тело Карла через стену, пока он храпел в коридоре.
Вчера вечером, лежа в кровати, Агата слушала, как он бормочет за дверью, хотя и не хотела. Она закрыла уши руками, пускай и без особого старания, и вспоминала, как он сидел рядом и гладил Милли по голове; как держал чашки с кофе; как время от времени закидывал ногу на ногу и покачивал ступней. Агата представляла, что прикасается к нему и что он прикасается к ней, и мысли об этом не были ей неприятны. Когда ее в последний раз целовали?..
А потом она размышляла над его вопросом: любила ли она своего мужа. И поняла, что не знает ответа.
7:53. – Это всё они мне внушили, – держась за горло, прошептала Агата.
7:54. – Карл смотрит на меня так, как Рон никогда не смотрел, – сказала она.
7:55. Она лежала в кровати и упивалась мыслью, что не заслуживает ничего хорошего.
7:57. Агата открыла дверь. Карл стоял на пороге, занеся кулак в воздух и намереваясь постучать.
– Агата, – произнес он.
– Карл, –
– Я… – забормотал Карл.
И Агата сказала:
– Ты…
Они оба смущенно покачали головами.
– Ты первая.
– Нет, ты.
Вдруг из громкоговорителя послышался голос:
– Вы все умрете. Ничего страшного.
Карл и Агата переглянулись.
– Милли! – воскликнули они одновременно.
Тут в конце коридора появился Дерек и направился к ним.
– У вас, – он ткнул пальцем в Карла, – и у вас, – он ткнул пальцем в Агату, – большие… – Они стояли лицом к лицу. Агата чувствовала запах у него изо рта: кофе и зубная паста. – …очень большие… – Он приблизился к Карлу. – …неприятности. – А потом посмотрел на манекен. – И у вас, к вашему сведению, тоже.
8:06. Агата сидела на стуле в кабинете у Дерека. Стул походил на те, что были у нее дома: коричневый и, чуть двинься, – скрипит. Она наблюдала, как Дерек ходит из угла в угол. Комната была такой крошечной, что, делая два шага в одну сторону, он разворачивался и шел в другую.
Дерек шумно сопел. Блокнот у него на шее трепыхался при каждом шаге.
8:07. Агата сложила руки на коленях и попыталась придумать стульям имена. Карл, сидевший рядом, осторожно накрыл рукой ее ладони. Агата его шлепнула. Карл вскрикнул. Она на него даже не посмотрела.
Стул Неприязни.
– Сквернословие… – Дерек сделал два шага. Руки сжаты в кулаки. Поворот.
– …развратное поведение на публике…
Два шага, поворот. Шаги быстрые, целенаправленные и сдержанные, точно он пытается догнать автобус, но не хочет подавать виду, что спешит.
– …братание с секс-куклами… – Два шага, поворот.
Скрестив руки на груди, Дерек кивнул в сторону пластмассового человека, которого Карл звал Мэнни. Потом повернулся к Агате с Карлом.
– Вы на поезде «Индиан-Пасифик», а не на реалити-шоу. Ясно вам?
8:08. – Успокойся, мужик! – воскликнул Карл.
Дерек остановился как вкопанный, закрыл глаза и закричал:
– Я спокоен!
Он сделал глубокий вдох и потер виски.
– Мы просто живем в свое удовольствие, Дерек, – продолжал Карл. – И ты попробуй.
– Не учите меня жить. Это мой дом, помните? – Дерек схватился за стол обеими руками.
8:08:46. На одно мгновение в груди у Агаты что-то встрепенулось. В выражении Дерека она прочла обычную человеческую боль. Но наваждение рассеялось.
8:09. Дерек уселся на столешницу и закинул ногу на ногу.
– Больше ни в чем сознаться не хотите? – поинтересовался он.
Агата покачала головой.
– Нет. – Она догадывалась, что Карл поступил так же, но смотреть на него не собиралась.
Дерек достал из кармана телефон. Агата заметила, что над верхней губой у проводника проступила тонкая пленочка пота. Агата поморщилась. Бусинки пота многое о нем говорили, и ей это казалось признаком слабости. Агату передернуло: тело предало его. Он не мог изменить его температуру, потерял власть над собственными эмоциями.