Потерять и обрести

Уэй Маргарет

— Это очень даже мое дело. Отец Мартина слишком умен, чтобы допускать кого-то к своему кошельку. А твоя мать? Самозваная мстительница?

— Моя мать устроилась — попыталась устроиться, — начав новую жизнь. Я нечасто с ней вижусь. Мой сын ее мало интересует.

— Наш сын! — резко откликнулся он.

— Видишь ли, он не похож на Мэтти, — печально продолжала она. А моя мать никого, кроме него, не признавала.

Красивое лицо Роана словно окаменело.

— Она любила тебя по-своему. Конечно, любила.

— Недостаточно, — просто ответила она.

— Думаю,

можно считать благословением то, — размышлял Роан, — что твоя мать держится от моего сына на расстоянии.

— Моя мать была убита горем, Роан. Папа справился.

— Добрый старый Вивиан! — с преувеличенным сарказмом воскликнул Роан. — Силы еще не оставили старикана. Ты слышала, как он проревел мое имя?

Шарлотта вздрогнула и быстро произнесла, защищаясь:

— Ты поступил жестоко, не предупредив нас.

— Жестоко? — Глаза-алмазы Роана метали искры. — Кто мне говорит о жестокости? Не могу поверить в твое предательство! Я пропустил первые семь лет жизни моего сына, Шарлотта! Первые слова. Первые шаги. Дни рождения. Первый день в школе. Как ты могла так со мной поступить?

— Я не могла иначе. Прости, Роан. Мне жаль. Хочешь, чтобы я пала перед тобой на колени? Я воспитала Кристофера как могла. Он красивый, любящий, умный ребенок. Он для меня — целый мир.

— Значит, все нормально, да? Как насчет меня? Мне не удалось подержать на руках новорожденного сына. У меня украли эту великую радость. Скажи, как тебе удалось одурачить Мартина? Или все-таки не удалось? Всем известно, что с ним в автомобиле была молодая женщина. К великому счастью, она не погибла и не ранена. Скажи, он тебя разлюбил? Или он устал от твоей холодности? Ты его не любила и не отрицай.

— Я вышла замуж за Мартина, и что? Он мертв.

— Ты в этом не виновата. — Роан увидел страдание на ее лице.

— Разве?

— Зачем ты это сделала, Шарлотта? Ради денег, положения в обществе?

— Я была беременна, Роан.

— От меня! — Роаном овладела ярость. — Почему ты со мной не связалась? Бог свидетель, я имел право знать.

— Я не знала наверняка, от кого беременна, Роан.

— О, бедняжечка! Не долго тебе пришлось ждать, чтобы это выяснить.

— Уже слишком поздно, — призналась она, вспоминая свой шок. — Мартин никогда об этом не узнает. За последние полтора года Кристофер довольно сильно изменился.

— Я этого совсем не понимаю. — Он нахмурился. — А как же Прескотты?

— У них были подозрения. Николь ненавидит меня и, думаю, всегда ненавидела. Но мы нечасто встречаемся.

— Еще один плюс! Так когда ты решила соблазнить Мартина? Я имею в виду — переспать с ним?

— Я не хочу об этом говорить, Роан, — произнесла Шарлотта напряженным тоном, защищаясь. — Все закончилось.

— Отнюдь. Я вижу, что ты сильно напугана, так и должно быть. Я намерен заявить права на своего сына.

Она замерла, словно парализованная:

— Ты не можешь так со мной поступить.

— Черта с два не могу!

— Не забирай его у меня, Роан. Он — моя жизнь. Я его обожаю.

— Кто тебе поверит? Ты

ведь и меня обожала, помнишь? Я не намерен отбирать у тебя нашего сына, Шарлотта. В отличие от тебя, у меня есть сердце. Ты — часть сделки. Я получу тебя и нашего сына. Мальчик будет расти с матерью.

Ее пронзил страх.

— По той же причине тебе понадобилось поместье? — с вызовом спросила она.

— Вероятно, мне было ненавистно, что такие роскошные владения приходят в упадок. — Роан пожал плечами. — У меня есть планы насчет Излучины Реки, Шарлотта. Планы по поводу виноградников, винного завода, оливковых рощ.

— Владелец поместья ты, а не «Вортекс»?

— «Вортекс» и еще пара дочерних компаний принадлежат мне. И я купил эти земли со всеми потрохами. Твой отец не сделал ничего, чтобы улучшить положение. Я не испытываю к нему антипатии и никогда не испытывал. Но твоя мать — великолепная леди — ужасно относилась ко мне. — Его глаза сверкнули синим огнем.

— В жизни много поворотных моментов, Роан, — тихо произнесла Шарлотта. — После смерти Мэтти моя мать совершенно изменилась. Мне ее жаль. Смерть сына разорвала ее на части. Одному Богу известно, смогла бы я выжить, если бы что-нибудь…

— Прекрати, — жестко прервал он ее. — С Кристофером ничего не случится.

— Бог хранит его. Я люблю и защищаю его, забочусь о нем.

Роан заговорил зло и озадаченно:

— Мартин… Как он жил? Хотя ты всегда обводила его вокруг пальца.

— Я не могу говорить о Мартине, Роан. — Она сосредоточенно смотрела на клумбы с японскими гибридными бело-розовыми петуниями.

— У него не было подозрений?

Она пристально взглянула в его глаза:

— Я не хочу это обсуждать.

— Возможно, не сегодня, но говорить ты будешь, — настаивал он. — Ты видела, что Кристофер принял меня сразу же. Я не отпущу ни его, ни тебя.

— Ты хочешь меня наказать?

— Ежедневно этого хочу. — Он мрачно улыбнулся. — Моя идеальная пленница, моя золотая Шарлотта, вдова Мартина Прескотта. — Он говорил тихо, но слова хлестали ее. — Теперь тебе незачем дико паниковать. Я понимаю, что сегодня мы оба испытали ужасный шок. Отныне я справлюсь. Тебе ничего не нужно делать или говорить. Я буду часто приезжать в долину. У нас достаточно времени, чтобы возобновить наш роман. У нас есть второй шанс. Разве не замечательно? Второй шанс. Я убежден, что ты человек разумный и подчинишься мне.

Ей удалось набраться сил, чтобы возражать:

— Не похоже, что у меня есть выбор. А Диана Роджерс? Она будет твоей любовницей?

Он сдвинул черные брови:

— Не будь смешной. Диана — отличный специалист по связям с общественностью. Ничего более.

— Вероятно, тебе следует ей об этом сказать. — Шарлотта взглянула на него в упор, но Роан не обратил внимания на ее слова.

— Боже, разве не здорово вернуться в Серебряную долину? — В его энтузиазме скрывалась ирония. — Мы поедем на внедорожнике. Тебе о многом нужно подумать. Не беспокойся о нашем сыне. Я позабочусь, чтобы он вернулся домой в целости и сохранности.