Потерявшие солнце
Шрифт:
Над городом продолжался дождь.
Хохи на месте не было. Видно, ушел за какими-нибудь новыми деталями для интерьера. Коридор был пуст. Ни задержанных, ни заявителей, ни просто подучетного элемента.
«Совсем отдел расслабился», – открывая кабинет, подумал Антон.
Он сел на свой стул и начал рыться в столе. За стеной с кем-то бубнил Серега Полянский, приятный худощавый парень, помешанный на иностранных языках. Несмотря на то что, по мнению многих, Полянский считался в милиции человеком временным, работал он легко и увлеченно.
– Входите!
На стуле перед Серегой сидел худой скособоченный парень, выкативший из орбит лягушачьи выпуклые глаза дауна.
– Понимаешь, Илья, эти часы радиоактивные, ну вредные очень. Сосед же твой на электростанции работает. Он их вчера в реактор уронил, да пожалел выбрасывать. От них всякие мутации могут быть. Ну хвост вырастет, перья… Фильмы ужасов смотришь? Твоего соседа сколько дома нет? Его уже в институт отправили, в специальный, для опытов.
Серега поднял голову и строго посмотрел на Антона.
– Вам кого?
– Из института по опытам с мутантами. Дежурная бригада. Вызывали?
«Даун» завибрировал на стуле. Из глаз полились слезы.
– Я их только минутку держал. Меня Фаля из сорок второй попросил. Я сразу ему отдал. Не надо в институт. Я не успел…
– Жди в коридоре на скамейке. Вспоминай, как было. А я пока поговорю о тебе с товарищем. – Полянский вздохнул и махнул рукой в направлении дверей.
Проследив, как за Ильей закрылась дверь, Антон вопросительно покрутил пальцем у виска.
– А ты не видишь? С рождения и навсегда. Токарев с моей «земли». Урод, блин! – Сергей снова устало махнул рукой. – Часы «Бурэ» у соседа помылил… А-а, работа на «корзину». Он на всех существующих психучетах состоит.
– А Фаля? – Антон достал папиросу.
– Фалеев-то? Трижды судим. От теплого отопрется. Если не сдал еще часики, что вряд ли, скажет, купил у Токарева. И каюк. Токарев-то – дурак. Кто же ему поверит. Но тебе спасибо. Грамотно вписался.
– Не булькает. Мой руоповский справочник у тебя?
– Держи. Я звонил в наш «зональный». По-моему, их там ничего не интересует. Придется самим, если что.
– Решим. – Антон взял книжицу. – А где все?
– На «мокрухе», на Соляном. Вышегородский всех туда загнал.
– Во прорвало, а мы-то чего? Там «убойщиков» всевозможных полно, наверное.
– Там все. Вроде какая-то суперзверская. Точно не знаю. Меня, к счастью, забыли.
– Весело живем. – Антон поднялся. – Слушай, а по Фонтанке кто-нибудь работает?
Полянский усмехнулся.
– Конечно. Целая бригада. Двадцать второй, наш «убойный», «разбойный» из главка и даже эфэсбэшники. Они сейчас в РУВД. Решается, где их разместят. Не удивлюсь, если у нас.
Антон пожал плечами и открыл дверь.
– В туалете разве что или коридоре.
– Щазз! – Сергей потянулся, закинув руки за голову. – Токарев! Ходы сюда, дарагой!
В своем кабинете Антон быстро отыскал в справочнике нужный телефон. Ответом были короткие, прерывистые гудки. Он повесил трубку и посмотрел на часы. Без пятнадцати пять. За окном хлестал длинными
– Да?
– Здравствуйте, а Свистунова можно?
– Кто спрашивает?
– Из восемьдесят седьмого отдела, Челышев.
Пауза. Приглушенные голоса.
– Слушаю.
– Здорово, Коля. От кого прячешься?
– Привет. Как видишь – не от тебя. Как жизнь?
– На букву «х». Не подумай, что хорошо. Дело есть?
– Давай.
– Не по телефону.
– Я взятки только по пятницам беру.
– Договорились. Разговор сегодня. Взятка в пятницу.
– Не, старик, сегодня никак. Вилы. Давай завтра.
– Во сколько?
– Звони, я весь день на месте.
– Идет.
Антон закурил. Без пяти пять. Ехать домой не хотелось. Он снова потянулся к телефону.
– А ты чего здесь? – В дверях стоял Вышегородский. – У тебя же отгул?
– Позвонить забрел.
– Слушай, Антон… – Артур замялся. – У нас «мокруха» на Соляном. Ну ты знаешь. Там мужик – скульптор из «Мухи». Ему уши отрезали, член… Короче, там руководства – море, а я Сергеева с Хохмачевым послал на рынок. Мне майора присвоили… Сам понимаешь… Съезди для массовости. А завтра попозже выйдешь. Я тебя прошу.
Антон на секунду задумался. То, что Вышегородский просил его, было приятно. Он был младше Антона на два года да и работал меньше, но, будучи бывшим замполитом армии, отличался крайней исполнительностью, отчего карьеру делал быструю и безболезненную. С первого дня появления Антона в отделе он почувствовал в нем человека более опытного и талантливого, а значит, опасного для собственного авторитета. Отношения их были натянуто-официальными. Поэтому поставить Артура в положение обязанного было неплохо. Не хотелось ехать в предвкушении встречи с Хрящевым и Матросовым. Но еще больше не хотелось домой.
– А машина? – задал Антон сокровенный вопрос.
– На моей. – Артур бодро встряхнул ключи.
– Ладно, но завтра я с двух.
Во двор вела узкая извилистая арка, посредине перегороженная наполненными до отказа мусорными баками. Видимо, именно поэтому весь Соляной и пересекающая его улица Оружейника Федорова были плотно заставлены милицейскими машинами: от отделовской «канарейки» до стандартных «фордов» руководства. В дальнем углу двора громоздилась затейливая бревенчатая конструкция из двух этажей, вокруг которой суетилось, курило, толпилось, докладывало что-то друг другу и разговаривало по радиотелефонам не менее пяти-шести десятков людей. Их «броуновскому движению» не мешал даже перешедший в уныло-моросящее состояние холодный ноябрьский дождь. Антон сразу же выхватил взглядом из толпы начальника криминальной милиции РУВД Смотрова и начальника ОУР Грача. Они о чем-то расспрашивали командира убойщиков Максакова, который угрюмо молчал, пряча глаза под неизменной шляпой. Из главка, на первый взгляд, никого не было видно. Антон поймал за рукав Стаса Андронова из «убойщиков».