Потерявшийся
Шрифт:
Пушек, конечно же, в наличие нет ни одной. Их только-только заказали на земле, но расчёты их массы вместе с лафетами уже прикинули. Так что теперь инженеры ломают головы, как всё это забабахать с минимумом затрат. Ох, и матерятся же, узнав от меня, что стены сложены их каменных плит «насухую», без связующего раствора! Да ещё и без толкового расчёта фундамента…
Радует то, что я туда сплаваю ненадолго: утрясти с Адолом организационные вопросы с наймом местной рабочей силы, выбором управляющего факторией из числа местных (а что там особо выбирать, если кандидатура Элга сама напрашивается?) да размещения наших специалистов.
Соня
— Впрочем, я тебе могу подсказать выход: закажи себе с Земли резиновую куклу. С ней хоть риска что-нибудь «намотать на винт», а потом и меня «наградить», поменьше. Ведь кажется, так у вас это называется?
Так, так. А ведь она права: что-то в отношениях с Затой мне придётся решать. Если, конечно, не рвать отношений с Сонькой. Ну, так уж женщины устроены, что очень не любят, когда у мужчины, с которым они спят, ещё кто-то есть. Есть, конечно, и такие, кто спокойно к подобному относится (по крайней мере, внешне), но таковых немного. В Маси я появляться если и буду, то очень редко, так что нет никакого смысла «бронировать» за собой купчиху. Да и не было у нас с ней никакого душевного контакта, необходимого для таких случаев. Ей нужен был секс, мне нужен был секс, вот и всё, что нас связывало.
Да, в Маси я буду наведываться очень редко. По крайней мере, капитану «Севера» уже поставлены задача готовиться к походу к юго-восточной части континента, на поиски «других людей света». А мне обещано место на кораблике во время этой экспедиции.
Сложно сказать, поймали ли они наше постоянное вещание на коротких волнах. Если и поймали, то что-то не торопятся хотя бы послать в нашу сторону беспилотник, чтобы выяснить, кто ещё, кроме них, сумел пробиться сквозь пространство и исследует эту планету. Возможности-то его послать у них имеются: судя по мощности реактора на аппарате, дальность полёта этой «машинки» даже не межконтинентальная, а глобальная. Боятся нарваться на недружественный приём? Вполне возможно: чего ждать от нас они ведь не знают. А вдруг мы — какие-нибудь кровожадные монстры, питающиеся на завтрак младенцами инопланетян? Ну, или уже имели не самый удачный опыт контакта с представителями других инопланетных цивилизаций.
Но главная мысль, которая меня терзала, пока я «релаксировал» (ага! «Ай дую пиво эвридей!»), не о них, а о «старых людях», которых мы, кажется, очень даже недооценили, получив их артефакт-часы из убежища на Большом острове. А если они — не боле ранняя экспедиция «людей света», ныне тусующихся где-то на другом конце континента? А если они — потомки деградировавшей колонии ещё одной «волны» инопланетных исследователей? Только добравшихся до ТемУра из чужого и им мира на несколько сотен лет раньше.
Ну, а что? Не кото-клизьма вынудила одних и тех же инопланетян прервать изучение этого мира, а потом вернуться в него. А кто-то отдельно сунулся, споткнулся о задницу с различием темпоральных потоков (или ещё какую задницу) и посчитал, что делать на этой дикой планете нечего. Исследователей то ли намеренно бросили, то ли не сумели эвакуировать, и поставили крест на проекте. Теперь же ещё две инопланетные цивилизации (включая земную) пытаются пробежаться по тем же самым граблям.
Этой мыслью я даже с Шаровым
Сначала звякнул колокольчик, а потом удилище спиннинга, рассчитанного на ловлю тунца, заплясало, норовя выскочить из упоров крепления. Этого допустить нельзя: утащит в Лиман за нефиг делать. «Прибор» не мой, а одолженный на время.
Самое захватывающее в рыбалке на крупную рыбу — это процесс борьбы с ней. А мне попалось что-то достаточно серьёзное для здешней рыбалки. Так что возился, вываживая «зверя», похожего на земного пеленгаса, минут пятнадцать. Аж весь пОтом истёк, пока рыбина, весом килограммов восемь, оказалась на песке, а я специально припасённым для этого молоточком-клевцом хряцнул рыбине по черепушке: меня тщательно проинструктировали «не доверять» внешне успокоившейся рыбе.
Теперь хлебнуть пива, чтобы восполнить водяной баланс…
Так. На чём я в своих размышлениях остановился, пока с уловом боролся? На «старых людях»?
Они ведь не только старые, но и несколько… странные по части фенотипа. Вживую я их, конечно, не видел. И вряд ли уже увижу: «спасибо» рыжеволосым пиратам, загеноцидившим в здешних местах этих… «пришельцев». Назовём их всё-таки так. Но все эти статуи и статуэтки обычно лепят, точат и высекают по образцу и подобию «натуры». Вон, в земной Африке даже памятникам дедушке Ленину умудряются придать негритянские черты.
А что бросается в глаза в этих четырёх «идолах», виденных мной в двух храмах и «на божничке» старика Мола? Ну, при всей «зализанности» линий и условности, отсутствии даже намёков на портретное сходство черт физиономий… Коротконогость, длиннорукость и длинноголовость. Причём, пропорции соблюдены во всех трёх виденных мной «комплектах». Так что немудрено, что их никак невозможно было спутать с аборигенами.
Сохранилась ли какая-нибудь хотя бы очень ограниченная популяция «старых людей»? Судя по всему, вряд ли. Инбридинг — страшная вещь, убивает не менее надёжно (хоть и также медленно), как и радиация.
Опаньки! Вот и вторая удочка сигнализирует, что воды Лимана не пустынны.
Побороться пришлось даже дольше, чем в первый раз. И добычей стал не «пеленгас», а что-то похожее на сома. Примерно такого же веса (ну, не сильно больше), чем первая рыбка.
Так, перевести дыхание, допить пиво и можно связываться по рации с водителем «Газели» Васьком, который забросил меня сюда со всем рыболовецким хламом: сам завёз, сам пусть и вывозит. Одна рыбка ему в качестве уплаты за «транспортные услуги» и аренду рыболовного снаряжения, а вторая нам с Софьей Андреевной. Часть тушки сразу на уху пойдёт, а часть порублю на стейки и засуну в морозилку: потом будем либо жарить, либо снова уху варить.
А про «старых людей» и вообще пришельцев из других миров позже доразмышляю: в отпуске мне ещё несколько дней бездельничать, а потом ещё на барже в Маси и обратно путешествовать.
Фрагмент 18
Первенец нашей судостроительной верфи, получивший имя «Адам» (нужно объяснять, почему?) на океанских волнах чувствовал себя довольно уверенно. Надоедала лишь бортовая качка, но от неё никуда не деться: шли, всё-таки, левым бортом к ветру, гнавшему эту океанскую волну. Но и это было испытанием для кораблика, вышедшего в первое дальнее плавание. Ну, относительно дальнее.