Потерявшийся
Шрифт:
Что там в инструкции, прочитанной накануне, сказано о действиях гарнизона в случае появления неизвестных кораблей в непосредственной близости от маяка? Расчехлить установку ЗУ-23–2, являющуюся «главным калибром», вскрыть «орудийный погреб» при установке, зарядить её и поднести ещё по три коробки со снаряженными лентами на каждый ствол. Расчёту занять боевые места. Опустить жалюзи на окнах, стрелкам занять места у амбразур с угрожающих направлений. Начальнику гарнизона находиться на смотровой площадке и вести наблюдение за действиями экипажей кораблей. Радисту дежурить в радиорубке и слушать приказы начальника гарнизона, отдаваемые через индивидуальные средства связи. По «ходи-болтайке»,
Вот только гарнизон у нас — ну, очень сокращённый! Я — и за начальника, и за наводчика «зушки». Подносчиком боеприпасов у меня — матрос Сухинин, на рации сидит старший матрос Куприянчик, а старшина Сёмочкин «работает стрелкАми у амбразур». Так что пока тусуюсь по смотровой площадке и разглядываю кораблики в бинокль.
«Движуху» на флагманском корабле видно не очень хорошо, загораживает высокая надстройка полубака. Явно капитаны посудин что-то «перетирают» с адмиралом и друг с другом.
Ага! Закончили «тёрки», поспускались в шлюпки и двинулись по корабликам. И тоже собрали офицеров, чтобы «раздать слонов». А следом и суета у матросиков началась.
Не понравившаяся мне суета. По вантам карабкаются, якоря поднимают. Но самое главное — орудийные порты открывают.
— Куприянчик, радиограмму на Центральную: судя по действиям неизвестных, собираются атаковать маяк и прорываться в Лиман.
Хреново! «Грузовики» уже подняли паруса и потянулись прямиком к косе. А боевые корабли с открытыми орудийными портами частично движутся в направлении маяка, но основная масса направляется ко входу в Лиман. Пусть там сейчас и отливное течение, но отлив только-только начинается, и проползти сквозь горло между песчаными косами большой проблему нет. Со скоростью пешехода, но протащатся.
— Гарнизон, к бою. Куприянчик, радио на Центральную. Противник собирается высадить десант и приближается для атаки маяка.
Не успел занять место наводчика зенитной установки, как первый корабль, развернувшийся к нам левым бортом и снова бросивший носовой и кормовой якоря, окутался клубами порохового дыма. Ещё не пристрелялись, так что ядра падают, куда попало, вздымая фонтаны песка.
— Радио на Центральную: противник обстреливает маяк из артиллерии. Веду бой.
Для вооружения маяка совсем неслучайно выбрали ЗУ-23–2. Калибр у неё, конечно «смешной», но в здешних условиях отсутствия бронированных целей — вполне терпимый. Скорострельность бешеная, две тысячи выстрелов в минуту. Прицельная дальность — до двух с половиной вёрст, а эффективность работы по пехоте заслужила уважение ещё в Афганистане. Да и мы в Африке их применяли очень успешно. Бронебойно-зажигательные снаряды, заправленные в ленту через четыре осколочно-фугасных, способны вызвать пожар на любой деревянной посудине. Но самое главное — несмотря на наличие в названии установки «зенитная», она позволяет направлять стволы вниз с уклоном аж в десять градусов. Значит, с учётом высоты расположения огневой позиции, мёртвая зона её огня начинается не дальше девяноста метров.
Р-р-р-р! Две струи пламени окутали цилиндры пламегасителей на законцовках стволов, и по палубе стрелявшего корабля заплясали вспышки разрывов. Совсем не впечатляющие, но я уверен в том, что очень многим, оказавшимся неподалёку от них, стало очень больно.
Р-р-р-р! И точно такие же вспышками окутался край одного из открытых орудийных портов.
— Слоника замучили кляты москали…
Ага. В азарте боя я, случается, напеваю эту слышанную ещё в Феодосии ржачную песенку-пародию. Особенно — когда врагов столько, что волосы дыбом встают от их численного преимущества.
Р-р-р-р!
— Наклонился слоник хоботом к земли…
А эта
— Товарищ капитан, Центральная сообщение приняла, экипаж «Тарантула» поднят по тревоге и выйдет к нам через двадцать минут.
— Принято, — кричу я в выхваченную на секунду из кармана рацию.
Растянуто грохочет залп с ещё одного парусника, уже занявшего боевую позицию. А спустя пару секунд глухое «бум-м-м» ощущается даже «пятой точкой», восседающей на «стульчике» установки. Значит, одно из ядер угодило-таки в бетонные блоки, из которых собран маяк. Блоки массивные, да ещё и соединённые друг с другом электросваркой, а дистанция, с которой ведётся по нам огонь, метров четыреста, ядра уже успевают потерять часть энергии. Так что пробития стены бояться не нужно.
Р-р-р-р!
— Прощевай же…
Р-р-р-р!
— … ты мой ридный краю.
И снова грохот орудийного залпа.
Р-р-р-р!
Удачно! Видимо, уже не одиночный пороховой заряд вспыхнул, а сразу несколько. Пламя из всех портов, палуба вздыбилась, а через пару секунд по ушам шарахнуло звуковой волной мощного взрыва. Этому «котёнку» пипец! Переносим огонь на следующий корабль.
Бумм. Бумм. Кто же у вас там такой меткий, что из гладкоствольной «плевательницы» умудрился даже дважды по башне попасть?
Р-р-р-р!
— Безнэвинно молодэнький…
Р-р-р-р!
— … слоник помирает!
Р-р!
Снаряды кончились!
— Тащ капитан, они десант уже высадили, — хрипит рация.
Фрагмент 21
Пока меняли коробки с лентами, снаряженными снарядами, слышны были длинные автоматные очереди старшины 1-й статьи Сёмочкина. Правильно делает, что не экономит патроны. Психологически правильно: не по одному враги падают после каждой из них, а по два-три. Остановить пару сотен бегущих по песку матросов он не сможет, но их боевой дух к тому времени, когда они окажутся в мёртвой зоне, существенно снизится. А там пусть себе головы ломают, как прорваться через запертую изнутри мощную стальную дверь. Насколько я знаю, у Сёмочкина при себе не одни автомат, а три, так что при первых признаках перегрева ствола поменяет оружие.
Хуже другое. И мне на это указал Сухинин.
— Тащ капитан, если те корабли войдут в Лиман, то смогут обстреливать маяк из мёртвой для нас зоны.
А ведь верно! «Зушку» на широкой верхней площадке установили так, что она может стрелять лишь по тем, кто находится на траверсе маяка либо пытается войти в пролив. Ну, или отошёл на восток по Лиману на километр-полтора.
— Давай, дуй за боеприпасами в оружейную. И Куприянчика прихвати. Того, что здесь, на огневой позиции, может не хватить.
Справлюсь как-нибудь в одиночку, пока они тащат наверх тяжеленные ленты.
— Куприянчик, предупреди Центральную, что минут десять тебя не будет на связи. Поможешь Сухинину.
— Принято!
Пока мы возились с перезарядкой зенитки, маяк «поймал» ещё два ядра. Причём, одно ударило достаточно высоко, по парапету этажа, на котором установлена выключенная на дневное время мощная лампа. Поняли, что главная угроза исходит именно с верхней площадки маяка?
Я ожидал, что те корабли, которые ожидают очереди для входа в пролив, тоже поддержат артобстрелом товарищей, палящих по маяку. Но потом сообразил, почему их орудия молчат: боятся зацепить десант, атакующий вдоль косы. Да и выделенные для обстрела маяка задробили огонь, когда эта орава оказалась у его подножия.