Потерявшийся
Шрифт:
Ах, да. Пираты…
Сначала беспилотник засёк в море у острова рыбацкие катамараны схожей с уже виденными нами севернее конструкции, но с иной формой парусов. А потом, у причалов довольно крупного городка в очень удобной бухте, и более крупные посудины обнаружились.
Остров этот, всё-таки получивший имя Мадагаскар, я вам скажу, просто чудесное место. Довольно компактный, горы на нём невысокие и сплошь поросшие субтропической растительностью. Воды много, хоть речушки и небольшие. Заселён относительно плотно, а основное занятие населения, исходя из отснятого с воздуха, земледелие и рыболовство. Но в земле ковыряются инвентарём
Развито строительство как «из говна и палок» (в смысле — жердей и широких листьев, наподобие пальмовых), так и каменное. Но даже у самых больших каменных домов кровля — из «травы».
Что меня больше всего удивило — аборигены и здесь РЫЖЕВОЛОСЫЕ. На максимальном увеличении кадров видеосъёмки видно, что расовый тип немного отличается от наших соседей с «пиратской реки», но цвет волос тот же самый. Это что получается? То ли отсюда «рыжеволосые» переселились куда-то на северо-восток «Африки», то ли с северо-востока сюда приплыли и нашли тут «землю обетованную»?
Пожалуй, всё-таки второй вариант, поскольку, как мне вещал Мол, умение плавать по морю у тех появилось от «старых людей». Так что, скорее всего, какие-то местные колумбы или каботы нашли хорошее место, которое начали обживать, а те, кто остались в степях, деградировали, разгромили поселения «старых людей» и в своей злобе преследовали тех, пока не извели под корень.
Эх, добраться бы до какого-нибудь местного храма. Если и там будут четыре «скульптуры», символизирующие этапы жизни человека, то так и есть. Но это уже потом, потом. Может, спустя даже не годы, а десятилетия.
Аппаратура, которую настраивал Доренко, действовала, и с её помощью удалось кое-что прояснить о системах связи с разведывательными беспилотниками. Да, да. Наше плавание «осторожные» не оставили без внимания, и, по словам Вячеслава Игоревича, их аппарат всё время путешествия сопровождал нас, кружась на достаточно большом, двадцать-двадцать пять километров, удалении от «Севера». Что, в общем-то, не было секретом для команды: аппарат неплохо фиксировался радиолокационной станцией корабля.
— Он что, даже на дозаправку не летает? — удивился при мне один из офицеров.
Не летает. С силовой установкой на микро-реакторе, по моим оценкам, эта «птичка» способна висеть в воздухе, минимум-минорум, два-три месяца.
— Аппарат регулярно передаёт в диапазоне коротких волн пакетные сообщения на наземные станции, — пояснил «высоколобый». — И получает в ответ такие же пакеты данных.
— И что это может быть?
— Судя по объёму пакетов, явно не видео. Скорее всего, координаты нашего или его нахождения. А может, и то, и другое. А в ответ, видимо, получает команды. Ну, типа «продолжайте наблюдение». Хотя, как мне кажется, и на видео нас тоже «пишут». Но только на внутреннюю память, которую расшифруют после возвращения. По крайней мере, после наших сеансов радиосвязи с Центральной аппарат «выплёвывает» пакет сообщений вне расписания. Видимо, фиксирует нашу «морзянку» и передаёт своим.
— Координаты? — удивился я. — Насколько помню, у нас для того, чтобы определить текущие координаты, требовалось иметь на орбите Земли кучу спутников GPS или «Глонасс». А здесь ни одного спутника не зафиксировано.
— Всё можно организовать гораздо проще. Во-первых, как оказалось, коротковолновая радиостанция на базе «осторожных» всё-таки
— То есть, «наши потенциальные партнёры» уже успели побывать практически везде?
— Совершенно не обязательно, — улыбнулся Вячеслав Игоревич. — Это вполне можно сделать теми же беспилотниками, работающими по принципу БПЛА-камикадзе: долетел до нужного места, плюхнулся где-то на возвышенном месте и вещает себе короткими пакетными посылками примерно раз в час. А может, и не упал, а плавненько опустился, и его авиационная часть перешла в режим ожидания. Будет дан приказ — вернётся на базу. Про запас энергии в микро-реакторе вам известно: десятилетиями может работать в таком режиме.
Честно говоря, столь системный подход не может не вызывать уважения. Ребята, к которым мы плывём «в гости», явно лишены традиционного русского раздолбайства и надежды на «авось». Мы-то ведь до подобной системы позиционирования не додумались, штурман, вон, по паре раз в день по старинке высоту солнышка меряет да на звёзды в секстант пялится. Впрочем, вполне может быть, что дело в акцентах исследовательской программы: наша «заточена» не на науку, а на практический «выхлоп», измеряемый в рублях. Вот и финансируется, в первую очередь, то, что либо принесёт хоть какую-то прибыль, либо хотя бы сэкономит вкладываемые средства.
Фрагмент 24
Бухта как бухта. Довольно широкая и глубокая, как по расстоянию, на которое она вдаётся в побережье, так и в смысле морских глубин. Пожалуй, немаленький такой флот какой-нибудь великой державы сможет в ней устроить якорную стоянку. Но явно не речной эстуарий, поскольку речушка, впадающая тут в море, как бы не меньше «нашей» Сплавной. Тоже саванная растительность по берегам, но отличающаяся от нашей тем, что находится по другую сторону от экватора. И даже руины на берегу имеются. Добротные такие руины зданий, сложенных не только из камней, но и, кажется, бетонные. Но посмотрим, посмотрим.
— С богом, — махнул мне рукой Доренко, когда я высунулся из люка «Стрелы», плавно покачивающейся на волне.
Руины-то находятся не на самом побережье, а на холме у реки, круто обрывающемся с трёх сторон. Надо сделать крюк километра четыре от морского побережья, чтобы добраться до единственно доступного входа в крепость.
Самое любопытное, что и здесь тоже в округе полно поселений, но они не жмутся к старой крепости, а удалены от неё вглубь континента километров на десять-пятнадцать. Хотя натоптанная тропинка к руинам существует. А на съёмке с высоты неподалёку от неё хорошо заметны следы когда-то разрушенных домов близ прямоугольных структур по берегу реки, как бы не являвшихся когда-то полями.