Поток
Шрифт:
Хирка с трудом сдержала восторженный вопль. Улица находилась на дне балки. По обеим сторонам вверх вздымались чёрные скалы. Они были такими высокими, что из-под капюшона не удавалось разглядеть их края. Дома вырубили прямо в каменных стенах. Двери, окна, балконы без оград, лестницы… Дорожки и проходы располагались на разной высоте, петляли, исчезали в глубине горы и выныривали в другом месте. Но самым впечатляющим, конечно, было обилие мостов.
Их было так много, что казалось, кто-то пытался склеить скалы: намазал их смолой, сложил и снова разнял, а множество тягучих
Хирка не знала, что ожидала увидеть. Может быть, нечто похожее на занесённый снегом Равнхов? Но только не это.
И город наводняли слепые. Трупорождённые. Они смеялись, разговаривали, кричали. Сидели вокруг маленьких столиков и пили. Тащили тележки, клетки с маленькими птицами и вёдра с рыбой, связки одежды и инструментов. Значит, хоть кто-то пользовался здесь инструментами.
Будничные занятия, такие знакомые, что Хирка легко могла представить себе, что находится сейчас в Маннфалле. Привычные действия в непривычных условиях.
Колайль и Уни шли рядом, чтобы девушка ни на кого не наткнулась. Пахло едой. Ароматной и вкусной! Значит, здесь готовили не только противное печенье, но и другую пищу. Голод начал брать верх над усталостью.
Из окна, расположенного где-то наверху, доносилась музыка. Глубокие звуки флейты. Поблизости гудела лебёдка: по верёвке с одной стороны улицы на другую в воздухе проплывали корзины.
Хирка подумала о том, что ей довелось увидеть с тех пор, как она впервые прошла через врата. Йорк. Лондон. Венеция. Вспомнила о дверях, которые открывались сами по себе. О пистолете Стефана. О музее, где они разбили пол. Кто был в состоянии представить, что такое возможно?
И всё же ничто не казалось путешественнице между мирами таким чужим, как это место. Потому ли, что на лицах всех встречных выделялись бельма глаз? Или дело в когтях? Или в том, что местные обитатели будут жить тысячи лет?
Хирка почувствовала себя совершенно измождённой. Бесконечно усталой. Она больше не воспринимала ничего из увиденного. Слишком много обрушилось на неё впечатлений. Дни пути по ледяной пустыне сменились кипучей деятельностью города. Они шли мимо лавок, где торговали на первый взгляд чаем, но на самом деле – табаком. Мимо мрачных пещер, где бородатые слепые сидели в темноте и пили. Колайль кивнул какому-то мужчине, стоявшему возле трактира и державшему на поводке волка. За спиной Умпири Хирка разглядела красную дверь под трухлявой надстройкой.
В некоторых местах от улицы отходили новые расселины. Вдруг стало теплее. Колайль схватил девушку и оттащил назад как раз вовремя, чтобы её не обожгло паром, который вырвался из земли между двумя лавками.
– Смотри, куда идёшь.
У Хирки не оставалось энергии, даже чтобы ответить. Откуда же возьмутся силы для встречи с семьёй? От этой мысли рыжая полукровка снова похолодела. Она здесь. В одном городе с отцом и матерью Грааля. С бабушкой и дедушкой. Со своей семьёй. Ноги подкосились, Колайль подхватил едва не теряющую сознание девушку под руку и удержал от падения. Они
Дрейри. Верховные дома.
В конце дорога расширялась и выводила к кратеру. Хотя «кратер» казался неподходящим словом. Для обозначения того, что раскинулось перед ними, слов не существовало. Край света. Провал внутрь земли. Улица шла дальше вниз, но дна Хирка так и не смогла разглядеть, слишком уж стемнело. В стенах кратера по кругу тоже были высечены дома. Тысячи огней делали огромную пропасть похожей на звёздное небо. Это был центр города. Источник всех расселин. Всех улиц.
Хирка всегда нормально чувствовала себя на высоте, но сейчас у неё закружилась голова. Девушка была опустошена. Измотана.
– Почему? – пробормотала она. – Что это?
– Сумасшествие, – ответил Колайль.
Должно быть, она упала, потому что пришла в себя на руках нёсшего её падшего. Скерри не возражала. Возможно, потому, что в объятиях квессара дочь Грааля никто бы не заподозрил? Хирка потеряла ход мыслей и затихла.
Кровь от моей крови
Снаружи бушевали волны. Почти забытый звук.
Море.
Где я?
Хирка открыла глаза. Она лежала на боку и смотрела в стену. Взаперти.
По телу прокатилась волна ледяного холода. Пленница упёрлась руками в стену. Та скрипнула, но не поддалась. Комната начала раскачиваться. Это что, лодка?
Девушка села и поняла, что оказалась не в клетке и не в лодке, а в постели. Стеной почудился высокий бортик, опоясывающий ложе. Всё равно что висеть в чёрной корзине. Кровать раскачивалась, потому что была подвешена на верёвках к потолку.
Хирка провела рукой по лицу, почувствовав себя дурой.
Затем проползла к отверстию в бортике, опустила ноги на холодный каменный пол и спустилась. Серая рубаха обмоталась во сне вокруг тела. Кто уложил её спать?
Большая чёрная комната была вырублена в скале. Шершавые неровные стены напоминали пещеру, но пол и потолок отполировали до блеска. Наверняка этот контраст был продуманным. Хирка опустила глаза и увидела своё зеркальное отражение. Казалось, она шагает по тёмному озеру.
Странно, что в комнате не было холодно. Откуда поступает тепло? Не видно ни очагов, ни горящих ламп. Бледный свет проникал в помещение через окно, которое занимало всю стену и состояло из нескольких небольших кусков стекла, слегка выступавших наружу. По углам они выглядели темнее, похоже, из-за налипшего пепла. Казалось, что смотришь наружу сквозь глаза птицы.
Хирка подошла к окну, коснулась рукой стекла и лишь тогда поняла, где находится. Перед ней раскинулся кратер. Для того чтобы обойти вокруг него, потребовался бы почти целый день. Продырявленные домами стены уходили глубоко вниз, в горную породу.