Потоки судьбы

Попов Андрей

Пожалуй, надо больше думать о насущном, чем копаться в прошлом и гадать о будущем.

– ---

Слияние с Даглугалем должно было происходить сразу после заката, но к тому времени я успел раз десять впасть в состояние граничащее с паникой. Причем, с утра было все как обычно, а вот к полудню в мою голову все чаще проникали мысли о том, что что-то может пойти не так. В конце концов, эти мысли вытеснили все остальные. Я даже позвал Сабитера в свою комнату и попросил повторно рассказать про шансы на успех слияния, но лучше стало ненамного. После обеда, я решил погрузится в чтение, но уже через пол часа понял, что перечитываю один и тот же абзац в пятый раз, поэтому отбросил книги и решил сделать то что я не делал уже лет десять — помедитировать. Когда-то мне это здорово помогало, но чем старше я становился, тем менее эффективным становилась медитация.

Я объяснял это увеличением количества жизненных проблем, а так же характерной для повара многозадачностью, которая привела к тому, что я в принципе был не способен сосредоточится на каком-то одно деле. Так или иначе, я уселся в позе лотоса на пол перед камином, сосредоточился на дыхании и старался изгнать из головы посторонние мысли. Очистить голову так и не получилось, но зато мысли стали чуть более структурированы, а сам я немного успокоился, поэтому смог вполне обстоятельно обдумать что именно меня беспокоит. Так я провел почти три часа, пока не почувствовал, что мои ноги окончательно одеревенели и мне нужно хоть немного пройтись.

Во время медитации я понял, что не уверен в своих силах. Я стану комендантом всего через пару часов, но дальше маячила неизвестность, которая всегда пугала меня. Бесконечные вопросы «а что если?» кружили в моей голове, вызывая сомнения в собственных решениях. В какой-то момент, я почувствовал себя так же как и после драки с гопниками, а растущая неуверенность превратилась в настоящий страх перед будущим, но я вспомнил наш разговор с Колей и несколько успокоился. Все таки он был прав — мне нельзя погружаться только в одну из ипостасей своей личности, и просто необходимо начать объективно оценивать ситуацию. Оставшееся время до слияния я посветил тщательному анализу своих страхов, а так же попыткам принять реальность такой какая она есть. Мне удалось практически полностью успокоится, но стук в дверь заставил мое сердце забиться в истерике, а все разумные мысли вылететь из головы. Пора.

Открыв дверь, я увидел Сабитера в длинном балахоне из серебристой ткани.

— Все готово к ритуалу. — сказал он, поклонившись.

— Да, хорошо…. идем, — произнес я и указал пальцем на его одежду. — А это зачем?

— Традиция.

Мы спустились на первый этаж, прошли через атриум и вошли в один из боковых коридоров, в конце которого оказалась довольно просторная винтовая лестница, ведущая вниз. Спустились на один этаж, прошли коридор, потом еще одна лестница вниз и мы оказались на площадке с массивной металлической дверью. В стенах виднелись несколько флюм-орудий, а по периметру комнаты висели в воздухе какие-то стеклянные шарики. Войдя в дверь, мы оказались в небольшой комнате, стены которой были покрыты множеством рун. Часть из них показалась мне смутно знакомыми.

— Это защитные символы, — сказал Сабитер, пока я разглядывал руны. — Если подать на них поток флюма, то образуется стабильное защитное поле, способное сдерживать длительную атаку противника.

— А кто-то собирается атаковать прямо здесь, в подземелье замка? — удивился я.

— Нет, но связующий камень, через который проходит слияние с Даглугалем, а так же общение с ним, является одним из важнейших артефактов любого алькасара, восстановление которого невероятно затратно, поэтому лучше перестраховаться.

Пройдя комнату с рунами, мы оказались в довольно широком коридоре с множеством круглых металлических панелей на стенах, в конце которого была еще одна металлическая дверь, покрытая теми же рунами что и в прошлой комнате. По бокам двери красовались две трехметровые статуи из полированного черного метала, с установленными на них массивными флюм-орудиями, причем размер пушек видимо подразумевал, что в подземелье въедет пару танков. Пока мы шли по коридору, я заметил что орудия нацелены прямо на нас и следят за каждым нашим шагом, от чего мне стало не по себе. Как только мы преодолели две третьи пути, статуи зажужжали и направили орудия обратно на вход в коридор. Проходя мимо них, я зачарованно разглядывал пушки, чем весьма повеселил Сабитера:

— Эти орудия раньше использовались на защитных башнях в качестве высокоточной артиллерии малой мощности, но под воздействием ветра и дождя, конденсаторы быстро приходили в негодность, поэтому было принято решение перенести орудия сюда, заменив ими более старые модели тяжелых флюм-винтовок. В теории, мощности должно хватить, чтобы сдерживать наступление бронированной пехоты в течении часа, но Килин провел расчеты и выяснил, что потолок рухнет

уже после десяти минут непрерывной стрельбы.

Закончив говорить, Сабитер повернул рычаг на двери и та со скрипом распахнулась. Войдя внутрь, я увидел пожалуй самое необычное помещение в Даглугале. Обширная полукруглая комната имела несколько рядов уходящих вниз ступеней и напоминала небольшой амфитеатр. В центре была каменная площадка, на которой стоял покрытый желтыми рунами постамент, с водруженным на него массивным камнем в желтых прожилках. Вокруг постамента стояло восемь человек в таких же балахонах как и на Сабитере. Все стены помещения покрывали руны, не считая центральной стены, которую занимала огромная картина с изображенным на ней величественным замком. Рассматривая замок, я заметил знакомые башни близнецы, оборонительные сооружения по бокам, и центральный шпиль. Спускаясь, Сабитер указал рукой на картину:

— Здесь изображен Даглугаль в том виде, в котором он был несколько тысяч лет назад. Сейчас он стал меньше, потерял десяток башен и множество пристроек, но сам алькасар помнит себя именно таким.

Интересно, а когда у алькасара рушится башня, то что он чувствует? Чувствует ли потерю, как человек потерявший палец?

Спустившись к постаменту с артефактом (а чем еще может быть этот странный камень с прожилками), я разглядел среди людей знакомые лица Шаифа и Килина. Еще я узнал Карадриса, который внимательно разглядывал меня из под опущенных бровей. Другие люди были мне незнакомы.

— Ритуал будет проходить в три этапа, — сказал Сабитер, вставая рядом с Шаифом. — Сначала я, с помощью связующего камня, разбужу Даглугаль и объясню ему что будет происходить дальше. В это время, Карадрис и остальные маги начнут вливать флюм в руны слияния, — он махнул в сторону незнакомых мне анкульцев. — Второй этап заключается в ведении в ваше тело клеток Эспера, чем займется доктор Шаиф, а Килин будет считывать показания ментального тела. Во время второго этапа вы можете почувствовать себя плохо, но это нормальная реакция и она пройдет через пару минут. Когда клетки активируются в вашем теле, а Килин даст добро на продолжение, начнется третий этап, во время которого руны слияния соединят на ментальном уровне ваше сознание и дух Даглугаля. В начале третьего этапа, руны на постаменте засветятся, и вам нужно будет прикоснуться к связующему камню. В этот момент, вы сможете увидеть сущность Даглугаля. Поприветствуйте его, и он примет вас как своего коменданта. Приветствие вполне может быть неформальным, как с хорошим другом, главное чтобы оно было искренним. У вас есть вопросы?

Вопросов у меня не было, а вот матерных восклицаний сколько угодно! Ну ладно, я переживу если мне поплохеет (главное в обморок не упасть), а вот поприветствовать дух, мать его, разумного замка?! Сабитер произнес это так, будто это действие ничем не отличается от рукопожатия. Надеюсь, я не ляпну что-то вроде «Хей, чувак! Отлично выглядишь!». А если и ляпну, то надеюсь что выживу.

Я несколько раз глубоко вздохнул, кивнул Сабитеру и сделал шаг вперед. Сабитер кивнул в ответ, положил ладонь на связующий камень и закрыл глаза, в то время как маги начали совершать руками какие-то странные жесты, будто отбиваясь от тучи комаров. Некоторое время ничего не происходило, но вдруг, я услышал какой-то звук, будто отдаленный шум ветра гоняющего листву. Звук становился все громче, но стоило Сабитеру убрать руку с артефакта, как шум тут же затих и стал почти неразличимым.

— Даглугаль готов! — сказал Сабитер и отошел в сторону.

Килин подошел ко мне со сканером в руках и встал слева, в том время как Шаиф приблизился справа, вытаскивая из кармана балахона шприц наполненный красной субстанцией.

— Клетки Эспера подготовлены и очищены, — сказал Шаиф. — Как только я их введу, ваш организм начнет реагировать повышением температуры и головокружением. Если станет слишком плохо, то я придержу вас. Инъекция внутривенная.

Снова глубоко вздохнув, я протянул ему правую руку. Ну, была не была! Я вздрогнул, когда игла проткнула мою кожу, а через мгновение почувствовал, как от руки по всему телу медленно разливается тепло. Пару минут ничего не происходило, но вдруг резкое головокружение заставило меня пошатнуться. Шаиф хотел было помочь, но я жестом остановил его, принял более устойчивую позу и закрыл глаза. Голова кружилась все сильнее, тело начало мелко дрожать, меня бросало то в жар, то в холод. Я пытался бороться с этими ощущениями, старался глубоко дышать и удержаться в вертикальном положении. Наконец, Килин громко сказал: